stanislav_05


Часопiс неабыякавага беларуса


Previous Entry Share Next Entry
Cтолетние горизонты прошлого.
stanislav_05
За последние сто лет в жизни че­ло­ве­чест­ва произошло столь­ко событий, сколь­ко не происходило за все предыдущие столетия...
По глубине, мощи, трагичности и своим последствиям уз­ло­вой точ­кой мировых событий в ХХ ве­ке ста­ла Россия, точ­нее то географическое прост­ран­ство, ко­то­рое в свое вре­мя именовалось Российской империей, за­тем Советским Со­ю­зом, а по­сле рас­па­да СССР постсоветским прост­ран­ством. Но­вый век и но­вое тысячелетие со всей очевидностью для се­год­няш­не­го ука­зы­ва­ют на то, что и в ХХІ ве­ке ос­нов­ные события бу­дут развиваться именно здесь. Вто­рое тысячелетие ХХІ ве­ка — вре­мя столетних юбилеев, кульминационной точ­кой ко­то­рых стал нынешний год — год столетия двух русских революций — Фев­раль­ской и Ок­тябрь­ской, по сути определивших су­дьбу не толь­ко Российской империи но и все­го мира. Об этом мы решили поговорить с пред­се­да­те­лем Пост­оян­ной комиссии по образованию, куль­ту­ре и на­уке Па­ла­ты представителей Национального собрания Республики Бе­ла­русь Игорем МАР­ЗА­ЛЮ­КОМ.


— Игорь Александрович, в ХХ ве­ке Россия прош­ла че­рез че­ты­ре революции, граж­дан­скую вой­ну, две мировые вой­ны. Ка­кое из этих событий, на Ваш взгляд, стоит на пер­вом мес­те?


— Без­услов­но, это Великая Ок­тябрь­ская социалистическая революция. По глубине, на­ка­лу и масштабности последствий она стоит на пер­вом мес­те. За­меть­те, что в отличие от Великой фран­цуз­ской революции она не носит национального ха­рак­те­ра. Ок­тябрь­ская революция в кор­не изменила представления о мире для всех и каж­до­го. То, что се­год­ня на­зы­ва­ет­ся европейскими ценностями, — это последствия Ок­тяб­ря 1917 го­да. Всеобщее избирательное пра­во, восьмичасовой рабочий день, социальные гарантии для лю­дей и мно­гое дру­гое. В Ев­ро­пе это на­зы­ва­ет­ся завоеваниями ев­ро­пей­ской социал-демократии, но по сути это уроки Великого Ок­тяб­ря, ко­то­рый определил не толь­ко но­вый мировой по­ря­док, но и по­ря­док взаимоотношений в обществе, дал ориентиры допустимого и воз­мож­но­го для власт­ных элит, те рамки, ко­то­рые оп­ре­де­ля­ют стабильность существования для лю­бо­го го­су­дар­ства.

— В ХХ ве­ке у нас бы­ло семь руководителей стра­ны: Ленин, Сталин, Хрущев, Бреж­нев, Анд­ро­пов, Чер­нен­ко и Гор­ба­чев. По­че­му до наших дней дошли толь­ко те па­мят­ные мес­та, ко­то­рые свя­за­ны с именем Ленина — улицы, прос­пек­ты, памятники. Все па­мят­ные мес­та, свя­зан­ные с его преемниками че­рез очень короткий про­ме­жу­ток времени были переименованы с подачи их преемников и практически се­год­ня никем не упоминаются?

— Это издержки и особенности на­шей политической куль­ту­ры. Мы очень час­то не ре­ша­ем воп­рос "Что де­лать?", а ищем от­вет на воп­рос "Кто виноват?". На са­мые слож­ные воп­ро­сы сво­ей жизни ищем прос­тые от­ве­ты и находим их на­зна­чая виноватого. Но на са­мом де­ле эта прос­то­та обманчива, по­то­му что от­ве­ты на по­вер­ку ока­зы­ва­ют­ся не простыми, а примитивными. А если смот­реть пра­вде в гла­за, то и с Владимиром Ильичем Уль­я­но­вым-Лениным не все так прос­то. Разрушения памятников и па­мят­ных мест, свя­зан­ных с ним, не бы­ло, по­жа­луй, толь­ко у нас в Беларуси и в Финляндии. "Ленинопад" в по­след­нее вре­мя стал зна­ко­вым событием для многих стран пост­со­вет­ско­го прост­ран­ства и неизменным атрибутом во внутреннеполитической борь­бе. Здесь умест­но повторить сло­ва известного российского историка Михаила Геф­те­ра: "Лю­бой на­род начинает не с ну­ля, а с на­ча­ла, и по­след­нее же вме­ня­ет­ся ему прош­лым опы­том". Все попытки каж­дый раз начинать с ну­ле­вой точки, отрицая опыт предшественников, об­ре­че­ны на про­вал. По­нять всем нам это слож­но, еще слож­нее принять как не­пре­лож­ную истину.

По это­му по­во­ду у Алек­санд­ра Твар­дов­ско­го есть за­ме­ча­тель­ные строки: "Все, что на све­те соз­да­но руками, ру­кам под силу обратить на слом. Но де­ло в том, что сам сбою ка­мень — он не бы­ва­ет ни доб­ром ни злом".



— Се­год­ня о Сталине пишут снимают и го­во­рят очень мно­го, а про Ленина практически ничего. А если ленинская те­ма и поднимается, то на очень по­верх­ност­ном и примитивном уров­не. По­че­му?

— Все очень прос­то. Ленин — политик но­мер один в ХХ ве­ке. Его величие, фун­да­мен­таль­ность и масш­таб имеют наднациональный ха­рак­тер. За­меть­те, что Ленин пришел в политику и возглавил российское го­су­дар­ство не традиционным пу­тем — не из элиты и не из контрэлиты свое­го времени. Его призвало са­мо вре­мя и общество, в ко­то­ром он жил. Никогда и ни у ко­го не бу­дет единой оценки его личности.

Ленин соз­дал го­су­дар­ство — Со­юз Советских Социалистических Республик, ана­ло­гов ко­то­ро­му не бы­ло и, на­вер­ное, не бу­дет во всем мире. Ленинский политический про­ект как ве­нец его политического твор­чест­ва, ко­то­рый на три четверти ве­ка стал на­шей общей родиной — СССР, — это про­ект от­ча­ян­но­го модернистского про­ры­ва и чудовищной архаики и не­сво­бо­ды в ХХ ве­ке на од­ной шес­той части суши мира. Это социальная революция с по­лным раз­ры­вом с многовековыми традициями и аб­со­лют­ное возобновление этой са­мой традиции, по сути ревизия Ленина че­рез двад­цать лет по­сле революции, — это и есть те два взаимоисключающих на­ча­ла на­шей не­ког­да общей истории, ко­то­рые край­не слож­но по­нять, а еще слож­нее принять нам самим.

Большевистский про­ект федеративного устрой­ства го­су­дар­ства, известный во всем мире под названием СССР, — это единственная воз­мож­ность на то вре­мя сохранить в целостности го­су­дар­ствен­ность на од­ной шес­той части суши. Для многих ма­лых на­ро­дов ленинский модернистский про­ект стал единственной воз­мож­ностью создания соб­ствен­ной национальной куль­ту­ры — письменности, язы­ка, истории. Это бы­ла настоящая куль­тур­ная революция свер­ху. Над этими проблемами работали многочисленные на­учно-исследовательские институты в СССР. Проб­ле­ма бы­ла ре­ше­на на­столь­ко ус­пеш­но, что многие ма­лые на­ро­ды по­сле рас­па­да Со­вет­ско­го Со­ю­за на­столь­ко поверили в свою исключительность, что во всех своих бе­дах и проб­ле­мах стали обвинять русских. Об этом с го­речью и не­ко­то­рой иронией писала в сво­ей ра­бо­те "Россия и русские в мировой истории" известный российский историк На­талья Нарочницкая. Со многими ее выводами слож­но согласиться, этот куль­тур­ный про­ект она считает русским, хо­тя корни у не­го не национальные, а мировозренческие, точ­нее ска­зать, это был большевистский про­ект, пред­ло­жен­ный Лениным. Но с фактами, приведенными в этой ра­бо­те, спорить слож­но. Бы­ла соз­да­на но­вая идентичность — советский че­ло­век, кто бы и что бы по это­му по­во­ду ни говорил. Не принято бы­ло гордиться сво­ей нацией и конфессиональной принадлежностью. Бы­ла друж­бы на­ро­дов и уважение к самобытности других. Но со­вет­ская идеология никогда не бы­ла монолитной, она ме­ня­лась с течением времени, и это изменение бы­ло свя­за­но с тем, что пост­оян­но шло противоборство традиции и мо­дер­на. Публично ленинское наследие, преж­де все­го в области национальной политики и федеративного устрой­ства, сомнению не под­вер­га­лось. Но по фак­ту политической практики Советский Со­юз мед­лен­но и уве­рен­но принимал фор­мы унитарного го­су­дар­ства, где все решения принимались в цент­ре. В кон­це кон­цов это привело к то­му, что произошло в 1991 го­ду.

В оцен­ках Ленина мы за­бы­ва­ем два на­ча­ла этой личности. В области политики он был по­сле­до­ва­тель­ным марксистом с по­пра­вкой на вре­мя и мес­то в сво­ей деятельности. Но как сформировавшаяся личность Владимир Ленин — про­дукт рус­ско­го Се­реб­ря­но­го ве­ка в области мировозрения. И по сво­ей мировозренческой природе Ленин, с мо­ей точки зрения, был убеж­ден­ным ницшеанцем. Русский мо­дерн, вен­цом ко­то­ро­го стал 1917 год, вы­шел из Се­реб­ря­но­го ве­ка. Великая куль­ту­ра, до кон­ца нами се­год­ня не осоз­нан­ная, имела в сво­ей ос­но­ве не толь­ко созидательную, но и разрушительную составляющую. В ее ос­но­ве ле­жа­ло по­лное отрицание традиции, по­пыт­ка создания но­во­го че­ло­ве­ка, куль­та са­мо­го се­бя. Лю­бов­ные многоугольники, от­каз от се­мей­ных цен­нос­тей, артистическая бо­лез­нен­ность, под­черк­ну­тое уважение к нетрадиционной сек­су­аль­ной ориентации, воинствующий атеизм и мно­гое дру­гое дали свои многочисленные всхо­ды не на сво­ей родине, а в Ев­ро­пе. Сов­ре­мен­ные ев­ро­пей­цы так до кон­ца и не поняли разрушительный ха­рак­тер то­го, что пришло к ним из России, ко­то­рая, пе­ре­бо­лев Се­реб­ря­ным ве­ком и переосмыслив все соз­дан­ное в то вре­мя, пришла к то­му, от че­го предложила от­ка­зать­ся всем, — к веч­ным се­мей­ным цен­нос­тям и примату ду­хов­но­го. Как ни па­ра­док­саль­но, но в этом пла­не у пост­со­вет­ско­го прост­ран­ства есть и союзник в За­пад­ном мире — Соединенные Шта­ты Америки, где ценности, за­ло­жен­ные са­мой природой че­ло­ве­ка, не под­вер­га­ют­ся сомнению.

На­ша оцен­ка деятельности Владимира Ленина имеет од­ну осо­бен­ность. В со­вет­ское вре­мя его бы­ло не прос­то мно­го, а очень мно­го, вез­де и во всем, начиная с де­нег. Но вот в чем па­ра­докс, по­пыт­ка создания куль­та личности не уда­лась. Этот па­ра­докс имеет свою внут­рен­нюю и внеш­нюю природу для всех и каж­до­го. Культ личности воз­мо­жен толь­ко при наличии внут­рен­не­го стра­ха у каж­до­го из нас. А с ленинским культ­ом это­го не получилось. Стра­ха не бы­ло, но бы­ло внут­рен­нее уважение к это­му че­ло­ве­ку. Я час­то лов­лю се­бя на мысли, что европейские политики, ре­шая те или иные проб­ле­мы Ев­ро­пей­ско­го со­ю­за, ищут то, что да­вно уже най­де­но. Точ­нее, написано сто лет на­зад Владимиром Лениным в его ра­бо­те о Соединенных Шта­тах Ев­ро­пы. Ленина перестали читать, и очень на­пра­сно. Сов­ре­мен­ная независимость Польши, Финляндии, Украины и Беларуси бе­рут свое на­ча­ло в Ок­тябрь­ской революции 1917 го­да и на­пря­мую свя­за­ны с личными решениями Владимира Ильича Ленина.

Поймите правильно, я не вы­сту­паю апо­ло­ге­том Владимира Ленина и партии большевиков. Катастрофической и ро­ко­вой ошибкой лично Ленина и партии большевиков, вытекающей из их ницшеанского мировозрения, стал отк­ро­вен­ный пог­ром Рус­ской пра­вос­лав­ной церкви. В кресть­ян­ской не­гра­мот­ной России пра­вос­лав­ная цер­ковь бы­ла источником традиционной национальной куль­ту­ры, источником все­го и вся. Произошедшая революция ста­ла для Рус­ской пра­вос­лав­ной церкви но­вым импульсом к возрождению. Именно по­сле революции впер­вые с петровских вре­мен был избран патриарх. Но этот общественный институт, в широком смыс­ле сло­ва, с ко­то­рым нуж­но бы­ло находить общий язык и договариваться, был не­по­ня­тен и опа­сен для большевиков. Они по­прос­ту боялись авторитета церкви среди населения. Об этом не принято публично говорить, но ев­ро­пей­ская цивилизация до­лжна быть бла­го­дар­на Рус­ской пра­вос­лав­ной церкви за то, что она спа­сла ее от нашествия мон­го­ло-та­тар. Она их не победила, а растворила в се­бе. Рус­ская пра­вос­лав­ная цер­ковь в многонациональной России в силу сво­ей демократичности всег­да служила объединяющим на­ча­лом. В исторической литературе вы не най­де­те ни од­но­го фак­та пра­вос­лав­но­го крес­то­во­го по­хо­да. Я го­во­рю об этом с по­лным пониманием деликатности конфессиональных воп­ро­сов.

— На­ше знание исторического прош­ло­го па­ра­док­саль­но, мы зна­ем историю ХІХ ве­ка луч­ше чем ХХ. По­че­му?

— У ме­ня на сей счет как раз дру­гое мнение. Мы зна­ем фак­ты, события ХІХ ве­ка, но не бо­лее то­го. В Российской империи исторические пе­ре­ме­ны, как правило, вызывались мощнейшими внешними факторами. В на­ча­ле ХІХ ве­ка этим фак­то­ром ста­ла вой­на 1812 го­да. Вто­рое юбилейное десятилетие ХХІ ве­ка на­ча­лось не со столетних, а с двухсотлетних юбилеев на­ча­ла вой­ны с На­по­ле­о­ном, а за­тем и по­бе­ды над ним. Оте­чест­вен­ная вой­на 1812 го­да и по­бе­да в ней открыли российской элите то­го времени и русским сол­да­там, а все они были кресть­я­не, гла­за на то, как живут люди в Ев­ро­пе и в России. В российской публицистике в юбилейных материалах к двухсотлетию по­бе­ды над На­по­ле­о­ном в сто­роне ос­тал­ся тот факт, что ког­да русский экспедиционный кор­пус ока­зал­ся во Франции, то боль­шой проб­ле­мой для рус­ско­го командования ста­ло мас­со­вое дезертирство русских сол­дат. Многих выловили, но многие остались во Франции, женились на фран­цу­жен­ках и завели свои семьи. Причина прос­та: русские сол­да­ты в сво­ей мас­се их кресть­ян­ской сре­ды хотели жить не так, как жили они в России, а как жили кресть­я­не в Ев­ро­пе. Сра­ба­ты­вал и фак­тор личности фран­цуз­ско­го императора На­по­ле­о­на не толь­ко в высших российских кру­гах, но и в российском обществе в це­лом. Любимый сталинский историк Евгений Тар­ле на своих лекциях сту­ден­там пост­оян­но говорил, что во вре­мя Оте­чест­вен­ной вой­ны 1812 го­да по всей России ходили слухи о доб­ром и просвещенном фран­цуз­ском императоре На­по­ле­о­не, ко­то­рый отменит кре­пост­ное пра­во. Это породило но­вое, до­се­ле не­ве­до­мое в рус­ской истории понятие во вре­мя ведения бо­е­вых действий — коллаборационизм, не в тех масш­та­бах, как сто с лишним лет спус­тя, но тем не ме­нее явление, ког­да часть населения доб­ро­воль­но во­ю­ет на сто­ро­не противника, ста­ло проб­ле­мой во вре­мя вой­ны 1812 го­да.

Первыми, кто осоз­нал не­здо­ро­вые симптомы в развитии российского общества, стали декабристы. В со­вет­ской историографии бы­ло общепринятым определение, что "страш­но были они далеки от на­ро­да". Но этот по­сыл очень ошибочен. Рус­ское дво­рян­ство, одер­жав­шее по­бе­ду над На­по­ле­о­ном, бы­ло плоть от плоти свое­го на­ро­да. Декабристы были ближе к свое­му на­ро­ду, нежели разночинцы и на­ро­до­воль­цы. Они понимали, что стра­на нуж­да­ет­ся в не­от­ла­га­тель­ных и сроч­ных пе­ре­ме­нах. Поражение декабристов явилось в истории России ог­ром­ной национальной трагедией. Этот факт и се­год­ня ос­мыс­лен да­ле­ко не всеми. Николай І раздавил цвет нации, са­мый лучший ее цвет и са­мые вы­со­кон­рав­ствен­ные эле­мен­ты дво­рян­ской элиты. По свое­му интеллектуальному уров­ню, социальным позициям и по своим во­ен­ным и политическим воз­мож­нос­тям декабризм предс­тав­лял со­бой та­кую ре­аль­ную силу, ко­то­рая в ХІХ ве­ке мог­ла по­вер­нуть Российскую империю в сто­ро­ну общеевропейского прог­рес­са. Оча­го­вые восстания 1830 го­да при Николае І и восстание Кас­ту­ся Калиновского в 1863 го­ду при Алек­санд­ре ІІ на вновь присоединенных территориях по­сле треть­е­го раз­де­ла Польши подтверждали ту прос­тую истину, что стра­на нуж­да­лась в пе­ре­ме­нах. Восстание декабристов подтвердило и архаичность представлений российской элиты, оно ста­ло по­след­ней по­пыт­кой двор­цо­во­го пе­ре­во­ро­та, ко­то­рая закончилась не­уда­чей. То, что мож­но бы­ло в ХVІІІ ве­ке, ста­ло не­воз­мож­ным в ХІХ. По историческим мер­кам рас­пла­та пришла быст­ро. Россия по­тер­пе­ла поражение в Крым­ской вой­не, ко­то­рую многие на­зы­ва­ют ну­ле­вой мировой.

Эта вой­на имеет все признаки мировой вой­ны. Бо­е­вые действия велись на Балтийском мо­ре и в Арктике, на Кав­ка­зе и в Тихом оке­а­не. От масш­та­бов кровопролития ХХ ве­ка че­ло­ве­чест­во тог­да спас­ло то, что во­ен­но-технический прог­ресс не достиг то­го уров­ня, ко­то­ро­го он достигнет в на­ча­ле ХХ ве­ка. А начиналось все чинно и бла­го­род­но с визита Николая І в Англию в 1844 го­ду и его встречи с премь­ер-министром Ро­бер­том Пилем. Глав­ной целью визита был воп­рос о раз­де­ле ос­ла­бев­шей Ос­ман­ской империи. Россия пре­тен­до­ва­ла на по­лный контр­оль над проливами Бос­фо­ром и Дарданеллами. Оба пришли к вы­во­ду, что в слу­чае рас­па­да Ос­ман­ской империи Россия и Британия об­су­дят пла­ны ее раз­де­ла. Но никаких до­ку­мен­тов подписано не бы­ло. Николай І мыслил своими собственными категориями российского са­мо­держ­ца, не понимая при этом, что он ве­дет пе­ре­го­во­ры с руководителем стра­ны, в ко­то­рой вер­хо­вен­ство имеют политические институты, ко­то­рые в ко­неч­ном сче­те и оп­ре­де­ля­ют ее политические и экономические интересы. Россия в то вре­мя переживала экономический подъем. С 1825 по 1845 год импорт машин и оборудования в стра­ну увеличился в тридцать раз, а количество рабочих в два ра­за. Ос­нов­ным экономическим парт­не­ром России бы­ла Англия, ко­то­рая про­да­ва­ла го­то­вое оборудование, а за­ку­па­ла сырье. Внеш­не визит про­шел бо­лее чем ус­пеш­но, но ког­да кор­вет Николая І ото­шел от английских бе­ре­гов, вслед за ним от бе­ре­гов Тем­зы ото­шел ко­рабль с оружием для гор­цев Шамиля.

При всем уважении к Николаю І, к его ры­цар­ству и бла­го­род­ству, сле­ду­ет признать, что политиком он ока­зал­ся край­не недальновидным. Подавив восстание венг­ров в 1849 го­ду, он тем са­мым спас девятнадцатилетнего императора Фран­ца Иосифа, ко­то­рый в рус­ской Вар­ша­ве це­ло­вал ему ру­ку, про­ся о помощи. Сто­ты­сяч­ная армия фельд­мар­ша­ла Паскевича спа­сла Фран­ца Иосифа. Что Россия получила вза­мен? Ничего, кро­ме определения жан­дар­ма Ев­ро­пы, и все­го пять лет спус­тя Франц Иосиф примкнет к анг­ло-фран­цуз­ской коалиции, Николай І ока­жет­ся в политической изоляции, ког­да бу­дет противостоять объединенной Ев­ро­пе. Его рыцарские поступки не пой­мет никто. Сам Николай І ска­жет о са­мом се­бе с горь­кой иронией: "Са­мым глу­пым из польских ко­ро­лей был Ян Собеский, а са­мым глу­пым из российских императоров — я. Собеский — по­то­му, что спас Австрию от ту­рок в 1683-м, а я — по­то­му, что спас ее от венг­ров в 1848-м".

Пре­дель­но рафинированный и об­ра­зо­ван­ный российский мо­нарх, оказывавший личное покровительство Пушкину и Го­го­лю, был об­ре­чен. По­вод для вой­ны с Турцией на­шел На­по­ле­он ІІІ — он по­тре­бо­вал от сул­та­на Аб­ду­ла-Меджида передачи Иерусалимского и Вифлеемского хра­мов католической церкви. 12 де­каб­ря 1852 го­да ключи от Вифлеемского хра­ма были пе­ре­да­ны латинскому патриарху Джу­зеп­пе Ва­лер­ге.

Русский император под­об­но­го унижения перенести не смог, по­сле­до­вал ультиматум Турции о возвращении свя­тынь пра­вос­лав­ной церкви и признании покровительства над всеми православными христианами Ос­ман­ской империи русским императором. Для ту­рец­ко­го сул­та­на это бы­ло неприемлемым. От­ве­том на от­каз сул­та­на ста­ло то, что Россия за­ня­ла дунайские кня­жест­ва Валахию и Молдавию. 22 сен­тяб­ря 1852 го­да Ос­ман­ская империя объявила вой­ну России. Фельд­мар­шал Паскевич принял армию, ко­то­рая с 1812 по 1853 год не про­ве­ла ни од­но­го учения, толь­ко па­ра­ды. Но Россия, не по­тер­пев на по­лях сражения ни од­но­го серь­ез­но­го поражения, проиграла вой­ну на дипломатическом и политическом по­ле. Условия Парижского мирного до­го­во­ра 1856 го­да для России были щадящими по той причине, что На­по­ле­он ІІІ, опа­са­ясь усиления Англии, в ультимативной фор­ме максимально смягчил требования к России. Но­вый российский император Алек­сандр І че­рез три с половиной десятилетия по­сле 1825 го­да ста­нет во гла­ве освободительного про­цес­са. Но все нуж­но де­лать вов­ре­мя: 1861 год породил революцию 1905, а за­тем и две русские революции 1917 го­да.

— В чем причина то­го, что именно территория быв­шей Российской империи стал бурлящим кот­лом в ХХ ве­ке?

— В экономике есть та­кое понятие "кас­со­вый раз­рыв", ког­да для нор­маль­но­го функционирования экономики не хва­та­ет оп­ре­де­лен­ной су­ммы де­нег. Догоняющий тип развития ха­рак­те­рен тем, что в обществе од­нов­ре­мен­но идет трансформация и модернизация, а недостающей су­ммой де­нег яв­ля­ет­ся общественное понимание и под­держ­ка проводимых ре­форм. Но при таких масш­таб­ных изменениях всег­да возникают диспропорции. Одним ка­жет­ся, что ре­фор­мы идут край­не мед­лен­но, другим, что слишком быст­ро. Общественное нетерпение и неприятие ре­форм принимает жесткие фор­мы. Это произошло с реформами Алек­санд­ра ІІ. Они породили но­вый социальный слой собственников, ко­то­рые имели соб­ствен­ность, но не имели политического представительства. Те же, кто власть имел, по сути разорились, могли существовать толь­ко за счет го­су­дар­ствен­но­го жалования. Изменения та­ко­го масш­та­ба всег­да встре­ча­ют сопротивление, и ре­ванш традиции неизбежен. Консервация ситуации в Алек­санд­ре ІІІ бы­ла неизбежной. Но она толь­ко усугубила ситуацию, экономическое развитие вош­ло в неразрешимое противоречие с политической над­строй­кой, и на ру­бе­же ве­ков о революции говорили все. Знали, что она неизбежна, но ког­да все произойдет, не знал никто. Определяющими в под­об­ных ситуациях яв­ля­ют­ся внешние фак­то­ры и преж­де все­го круп­ные во­ен­ные конфликты. Катализатором пер­вой рус­ской революции 1905 го­да ста­ла рус­ско-япон­ская вой­на. Це­ной неимоверных усилий влас­тям уда­лось купировать ситуацию половинчатыми и край­не непоследовательными мерами. Ка­за­лось, что все обош­лось, но это бы­ло не­на­до­лго.

Нам по­рой ка­жет­ся, что наши предшественники че­го-то не понимали и не знали. Это не сов­сем так. То, что революция неизбежна, в то вре­мя знали все. И то, что она гибельна для России, то­же. Са­мые от­ча­ян­ные монархисты, вро­де Владимира Пуришкевича, предупреждали, чо политическая революция в России не­воз­мож­на, она неизбежна пе­ре­рас­тет в социальную, в по­лный пе­ре­дел всей собственности и именно это ста­нет на­ча­лом но­вой пугачевщины, то есть граж­дан­ской вой­ны. На мой взгляд, ос­нов­ной причиной русских революций ста­ло неразрешимое противоречие ре­форм Сер­гея Витте и попытки контр­ре­форм Пет­ра Столыпина. Ре­фор­мы Витте создали базис индустриального общества, мас­со­вое строительство же­лез­ных до­рог изменило инфраструктуру стра­ны. За этим по­сле­до­ва­ло строительство круп­ных про­мыш­лен­ных предприятий и развитие фун­да­мен­таль­ной и прикладной науки. Но развитие капитализма "свер­ху" в ус­ко­рен­ном режиме, ко­то­рый Дмитрий Иванович Мен­де­ле­ев на­зы­вал "ситцевым", имеет од­ну осо­бен­ность — вы­со­кую сте­пень коррупционной составляющей. К сло­ву ска­зать, боль­шую часть сво­ей жизни он занимался изучением проб­лем экономики и был советником российского правительства в этой области. Его ра­бо­ты не публиковались в печати с 1905 го­да, хо­тя и се­год­ня они читаются как откровение.

Ре­фор­мы Пет­ра Столыпина, кто бы и что бы ни говорил, с его по­пыт­кой разрушения кресть­ян­ской общины, создали мощное социальное напряжение в кресть­ян­ской сре­де. Из общины выходили не­охот­но, а те, кто выходил, становились объектом зависти, их хо­зяй­ства сжигались и разорялись, и были фак­ты имели не единичными.

В политической области на пос­ту министра внутренних дел Столыпин был так­же не сов­сем по­сле­до­ва­тель­ным. "Столыпинские галстуки" не прос­то так стали нарицательным названием, и не суть важ­но, сколь­ко в то вре­мя бы­ло по­ве­ше­но за революционную де­я­тель­ность, здесь арифметика не­умест­на. Важ­но дру­гое: нель­зя од­ной ру­кой ве­шать, а дру­гой проводить ре­фор­мы. Не получится, ни у ко­го еще не получилось.

Столыпин, пробывший гродненским гу­бер­на­то­ром все­го один год, так и не су­мел решить двух глав­ных политических проб­лем, ко­то­рые он с по­лной от­вет­ствен­ностью по­нял в Грод­но. Эта проб­ле­ма представительства национальных меньшинств в ор­га­нах власти, ре­аль­ных собственников земли, лишенных представительства, и проб­ле­ма чер­ты оседлости. Для ев­рей­ской молодежи революционное движение ста­ло ак­том национального освободительного движения. По уров­ню образования, воспитанию и куль­ту­ре, по сво­ей сути, это бы­ла пе­ре­до­вая часть общества. Но чер­та оседлости оз­на­ча­ла по­лное закрытие социального лифта. А в на­ча­ле ХХ ве­ка ев­рей­ская мо­ло­дежь из Беларуси перебиралась ближе к черноморским пор­там и эмигрировала в Америку. Оставшиеся вливались в революционное движение. Ро­ко­вой политической ошибкой Пет­ра Столыпина бы­ла по­пыт­ка контр­оля над террористическими организациями. Кто бы и что ни говорил, но это факт исторический, всем известна речь Столыпина в Го­су­дар­ствен­ной ду­ме в защиту Ев­но Азе­фа. Упра­вля­е­мо­го тер­ро­ра не бы­ва­ет. Великий российский го­су­дар­ствен­ный де­я­тель погиб от рук тех, с кем бо­рол­ся, но ко­то­рых так тщательно опе­кал. Человеческий фак­тор никуда не де­ва­ет­ся, для таких, как Ев­но Азеф, под­об­ная ра­бо­та становится видом бизнеса, а для видных чинов тай­ной полиции воз­мож­ностью сде­лать карь­е­ру. Этот тот слу­чай, ког­да част­ное оп­ре­де­ля­ет суть решения проб­ле­мы.

— Оз­на­ча­ет ли все, ска­зан­ное Вами, что практика большевиков в пер­вые революционные го­ды, точ­нее ска­зать "крас­ный тер­рор", были оправданными и необходимыми?

— Нет, ко­неч­но. Ни крас­ный, ни бе­лый тер­рор оп­рав­дать нель­зя. Да и не нуж­да­ют­ся участники тех далеких событий в на­шем оправдании. Это нуж­но нам, мы мо­жем мно­гое не принимать, но по­нять обя­за­ны. Лю­бая революция — это вре­мя невиданной вертикальной мобильности, ко­то­рая вы­бра­сы­ва­ет на­верх очень многих, но в истории ос­та­ют­ся единицы. Воль­тер писал: "Пло­дом гражданских войн в Риме бы­ло установление раб­ства, пло­дом английских мя­те­жей в Англии — сво­бо­да". Революция принесла в Россию сво­бо­ду, а по­сле­до­вав­шая за ней Граж­дан­ская вой­на породила невиданный по масш­та­бу тер­рор в соб­ствен­ной стра­не.

У каж­дой революции есть своя мистика. Уз­ло­вой точ­кой Фев­раль­ской революции ста­ла ось Могилев — Пет­рог­рад с мистической для Николая ІІ о­ста­нов­кой на станции Дно. Фев­раль­скую революцию приветствовали все, все знали, как нель­зя, но никто не знал, а что же даль­ше. Есть своя мистика и у двух исторических пер­со­на­жей Алек­санд­ра Ке­рен­ско­го и Владимира Уль­я­но­ва (Ленина). Оба из од­но­го го­ро­да, оба знали друг дру­га, оба имели юридическое образование. Оба родились в один день 22 апре­ля, но по раз­ном стилю. Алек­сандр Керенский, никогда не разделявший идеи Марк­са, ока­зал­ся большим марксистом, нежели Ленин. Его действия по ликвидации государственности как фор­мы организации лю­дей в период с фев­ра­ля по ок­тябрь 1917 го­да имели катастрофический ха­рак­тер, как для не­го са­мо­го, так и для всей России. Он любил са­му власть, но никогда не был политиком.

Еще раз по­вто­рю, Владимир Ленин и пришедшая с ним к власти груп­па большевиков, были преж­де все­го политиками. А политика — это преж­де все­го вы­бор альтернатив и действия на очень ко­рот­ком про­ме­жут­ке времени. Их пер­вые решения были вов­се не политическими, а хозяйственными, точ­нее медицинскими. Если вы посмотрите архивы Минского гор­со­ве­та, ко­то­ро­му в этом го­ду исполняется сто лет, то пер­вым его решением были шаги по наведению санитарного по­ряд­ка в го­ро­де, строительству бань на бе­ре­гу Свислочи и борь­ба с эпидемией тифа. А пер­вым ленинским ло­зун­гом, висевшим на Брест­ском (в настоящее вре­мя Бел­орус­ском) вок­за­ле, был вов­се не ло­зунг про электрификацию, а ло­зунг "Или социализм победит вошь, или вошь победит социализм".

Ленин и его соратники принимали решения в логике граж­дан­ской вой­ны. В граж­дан­ской вой­не не бы­ва­ет ге­ро­ев, как не бы­ва­ет и победителей. С боль­шой бук­вы мы пишем сло­во "Граж­дан­ская" в знак памяти ко всем ее участникам, ибо все они свои, наши. По разрушительности последствий для общества с гражданским противостоянием не мо­жет сравниться ничто. Верх в нем бе­рет тот, кто проявит аб­со­лют­ную монолитность и бу­дет бо­лее жестоким, нежели его противники. Граж­дан­ская вой­на не имеет точ­ной да­ты на­ча­ла, но ее разрушительные последствия растягиваются не на од­но поколение.

Уже будучи тя­же­ло­боль­ным, Ленин по­нял, что за­кон "цикличности революций" мо­жет относиться и к русским революциям ХХ ве­ка. Он знал ев­ро­пей­скую революцию 1848—1849 го­дов, на этом материале соз­дал теорию не­пре­рыв­ной революции. Но классической опыт Фран­цуз­ской революции 1789—1794 го­дов им про­ра­бо­тан не был. Во вся­ком слу­чае по это­му по­во­ду у не­го нет ни од­ной ра­бо­ты. И толь­ко в 1921—1923 го­дах на опы­те Ок­тяб­ря он стал выходить на важ­ней­шую проб­ле­му Термидора, возможности от­ка­та революции на­зад: "Термидор"? Трез­во, мо­жет быть, да? Бу­дет? Увидим. Не хвались, едучи на рать".

Ленин находился у власти все­го пять лет, и за этот короткий период в условиях граж­дан­ской вой­ны он все вре­мя был в поиске модели развития. За­ме­чу, что всей по­лно­ты власти у не­го не бы­ло, это бы­ло коллегиальное ру­ко­вод­ство. Тщательно разбираться во всем ему пришлось уже тя­же­ло боль­ным че­ло­ве­ком в 1922—1923 го­дах, ког­да он надиктовывал свое Завещание — так принято именовать его последние статьи. Проб­ле­мы индустриализации и НЭ­Па им здесь не про­ра­ба­ты­ва­ют­ся, они про­ра­бо­та­ны партией до 1922 го­да. В Завещании речь идет о том, что принято на­зы­вать "мо­делью но­мер 3" — кооперативного социализма в де­рев­не, при этом нет ни од­но­го сло­во о ку­ла­ке или применении насилия при строительстве социализма. В кон­це 20-х го­дов Сталин отбросит идеи Завещания, выдвинет ло­зунг "сплош­ной коллективизации" и "ликвидации ку­ла­чест­ва как клас­са", а за­тем выдвинет тезис об "обострении клас­со­вой борь­бы по ме­ре строительства социализма". Но и здесь не все прос­то, внешние и внутренние фак­то­ры не да­дут никакой дру­гой альтернативы.

продолжение следует


  • 1

Больший вред, чем это сде­ла­ла националистическая фр

Пользователь valery_brest_by сослался на вашу запись в своей записи «Больший вред, чем это сде­ла­ла националистическая фракция 12-го со­зы­ва, представить се­бе труд­но» в контексте: [...] Начало здесь [...]

Cтолетние горизонты прошлого (2).

Пользователь burckina_faso сослался на вашу запись в своей записи «Cтолетние горизонты прошлого (2).» в контексте: [...] Начало здесь [...]

Больший вред, чем это сде­ла­ла националистическая фр

Пользователь zyrianin сослался на вашу запись в своей записи «Больший вред, чем это сде­ла­ла националистическая фракция 12-го со­зы­ва, представить се­бе труд­но» в контексте: [...] Начало здесь [...]

Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal Беларуси! Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account