February 26th, 2017

Сотрудники МВД ведь не с Луны свалились, они такая же часть народа, как и прочие граждане.

Накануне 100–летнего юбилея белорусской милиции гостем «СБ» стал министр внутренних дел Беларуси Игорь ШУНЕВИЧ. Разговор о прошлом, настоящем и будущем защитников правопорядка получился не совсем праздничным, зато весьма конкретным, откровенным и деловым: министр согласился ответить на любые, даже нелицеприятные вопросы редакции.
Министр внутренних дел Беларуси Игорь Шуневич. Фото: пресс-служба МВД

— Игорь Анатольевич, чем за прошедший век стала милиция для Беларуси?

— Из стихийного народного ополчения в начале прошлого века милиция выросла в очень мощную и надежную опору государственности в стране. В структуру, которая выполняет весьма серьезные задачи: обеспечение национальной безопасности и охраны общественного порядка. Причем милиция отвечает за высокое качество этих услуг. Я подчеркну, говоря современным меркантильным языком, это действительно оплачиваемые народом услуги. И они оказываются в достаточной степени, чтобы гарантировать поддержание высокого уровня порядка и безопасности. Кроме того, нынешняя милиция развивается не менее динамично, чем развивается преступность, которая неуклонно прогрессирует вместе с цивилизацией. Чтобы отвечать современным вызовам и угрозам, милиция должна быть не просто на шаг впереди, но и, образно говоря, лететь со скоростью локомотива. Сегодня у нас это получается. МВД — хорошо оснащенное ведомство с высокоорганизованным и подготовленным офицерским корпусом, которое может выполнить любую задачу по обеспечению правопорядка и гарантировать людям защиту их прав и свобод.

Collapse )

О силе успешного примера.

awas1952: Ругайте дальше — ещё и не такого добьётесь

«Любовь россиян к Сталину достигла исторического максимума за 16 лет» (и обсуждение в ЖЖ «Про отношение к Сталину»).

Уж и не упомню, кто первым сказал: «чем чаще рассказывают, что успехи СССР объясняются массовыми репрессиями (прежде всего — против креативного класса), тем больше людей считают возможными новые массовые репрессии (прежде всего — против креативного класса) в надежде на сопоставимые успехи».