stanislav_05


Часопiс неабыякавага беларуса


Previous Entry Share Next Entry
В 2017 году приходится решать те же задачи, что и в 1917-м.
stanislav_05
Сергей Переслегин: Тезисы к столетней годовщины Великой Октябрьской Социалистической Революции.

Сейчас Революции исполняется сто лет. Это не станет национальным праздником. Президент не произнесет речь, не будет салюта и военного парада, не состоится и космических запусков. Октябрьскую Революцию в наше время не любят.

Ее считают «результатом предательства», «болезнью русского общества», кровавым русским бунтом, «бессмысленным и беспощадным», «выходом России из мирового исторического процесса», причиной всех бед и неудач России в ХХ столетии.

Но вне контекста этой революции невозможно понять ни современную Россию, ни современную Европу.

Многие проблемы 1914 и 1917 годов не разрешены до сих пор. Как тогда, так и сейчас, основной выбор, касающийся развития общества, определяется дилеммой: «Будущее – для всех, или Будущее – для (немногих) избранных»? В сущности, это вопрос кого следует, а кого не следует считать человеком.

Предлагаемые Вашему вниманию тезисы представляют собой мой личный взгляд на события 1917 – 1929 гг. в России и в мире.




Сформулируем основные вопросы, касающиеся Октябрьской Революции, Гражданской войны и последующей советской истории:
Как Октябрьская революция связана с историей социал-демократического движения в России и в мире?
Каково было состояние России перед Первой Мировой войной?
Каково было состояние России в конце 1916 года?
Почему произошла февральская революция?
Почему произошла Октябрьская революция?
Почему именно большевикам удалось взять и удержать власть?
Что произошло бы в России (и с Россией), если бы Октябрьский переворот не состоялся или же был подавлен (или же большевики потерпели поражение в Гражданской войне)?
В чем содержание Гражданской войны?
Какое влияние Октябрьская революция оказала на мир 1920-х годов?
Какое влияние Октябрьская революция оказала на последующую историю?


I. Как Октябрьская революция связана с историей социал-демократического движения в России и в мире?

1. Современная критика Октябрьской Революции рассматривает ее, как нечто изолированное, специфически российское или даже специфически большевистское, «исключение из правил», «нарушение порядка вещей».
Однако большевизм был «мейнстримом» развития европейской социал-демократии на рубеже XIX – XX веков.

Социал-демократия конца XIX – начала XX веков ставила перед собой следующие задачи: завоевание политической власти рабочим классом, до этого – улучшение положения рабочего класса (реформы, прежде всего, ограничение максимальной продолжительности рабочего дня, которая все еще составляла 13 – 14 часов), борьба с колониализмом, борьба против войны.

Большевистская партия в годы, предшествующие Первой Мировой войне, отнюдь, не носила массового характера. Численность ее ощутимо менялась от года к году, поэтому цифры в источниках разнятся. На 1914 год «оценка сверху» составляет около 60 тысяч человек (скорее всего, вместе с меньшевиками, а также с польскими и финскими социал-демократами), «оценка снизу» - 30 тысяч человек. Партия имела 14 мест в Государственной Думе из 442. По количеству членов РСДРП уступала в России как левым буржуазным партиям (кадеты, октябристы), так и социалистам-революционерам, не говоря уже о монархистах, которых было, по крайней мере, в десять раз больше. Среди социал-демократических партий Европы большевики вообще «не смотрелись»: Германия – 1,068 тысяч человек (110 мест в Рейхстаге из 397, ведущая парламентская партия), Австрия – 326 тысяч человек (87 депутатских мест из 278), Франция 77 тысяч человек (102 места в парламенте из 601, третья по численности фракция) и т.д. Встает вопрос, каким же образом большевистская партия, эта ничтожная политическая сила, могла вести переговоры с генеральными штабами Германии и России, настаивать на своих формулировках резолюций на съездах II Интернационала и даже прямо вмешиваться в политическую борьбу внутри германской социал-демократии? Может быть, дело в том, что группа В.Ленина, единственная, сохраняла в предвоенные и военные годы четкую социал-демократическую позицию, и это давало ей право выступать от имени европейского рабочего класса?

2. Большевизм есть формат борьбы рабочего класса против демократической политической системы буржуазного государства.

Демократия может опираться на ресурсы всех, но будущее она строит для избранных.

Демократическая система – это, прежде всего, исполнение определенного функционала. Если этот функционал прописан плохо, система оказывается недееспособной: парламент разбивается на несчетное число фракций, не способных договориться ни по какому поводу, решения либо не принимаются вообще, либо принимаются в обход представительной власти. Если функционал четко определен, система работает, но перестает зависеть от результатов голосования. В конечном итоге оказывается, что избиратель голосует не за человека и его позицию, не за стратегическую программу, а за медиа-образ одной из легитимных политических партий.

Социал-демократия всегда выступала за сочетание парламентских и непарламентских методов борьбы. В буржуазных парламентах начали появляться социал-демократические фракции, влияние левых партий росло, они превратились в парламентскую силу. С неизбежностью в какой-то момент должен был встать вопрос о включении социал-демократов в правительство.
В начале своей истории II Интернационал резко выступал против такого «сотрудничества с буржуазией». Но к рубежу веков опыт парламентской деятельности у социал-демократов был уже очень значительным. Хотели они того или не хотели, но они уже были включены в цепочку личных, деловых, политических и экономических связей с буржуазными партиями. Они стали частью демократического функционала. В этих условиях отказаться от вхождения в правительства означало признать бессмысленность всей предшествующей деятельности. А таким партиям, как СДПГ (и их лидерам) было, что терять «кроме своих цепей». И как-то само собой «крайним средством» борьбы рабочих становится теперь всеобщая забастовка. О вооруженном восстании говорить, отныне, не принято.
Что же касается социал-демократов, вошедших в буржуазные правительства, то я с удовольствием процитирую А. Извольского: они «научились благоразумию при исполнении властных полномочий».
В 1907 году происходит 7-й конгресс II Интернационала. Неожиданно на нем значительную роль играет В.Ленин. Он вносят в резолюцию о профсоюзах осуждение идеи классового сотрудничества. Он практически навязывает Бебелю антивоенную резолюцию. Эта резолюция требует голосовать против военных кредитов, использовать военный кризис для борьбы с капиталистическим обществом, вести антивоенную пропаганду, готовить на случай угрозы войны всеобщую забастовку. Но к концу 1900-х годов проблема уже была не столько в тактике революционной борьбы, сколько в страхе лидеров социал-демократии, что их примут за анархистов. От идеи вооруженного восстания рабочих отказались почти сразу, но и концепция «всеобщей забастовки» постепенно теряла легитимность.В.Либкнехт называет ее «всеобщей глупостью».
Кроме того, такую забастовку нужно было всерьез готовить, а это могло отвлечь социал-демократов от реальной политической борьбы за места в парламенте.

3. Большевизм есть крайняя форма борьбы социал-демократии против анархизма.

Вторая половина XIX столетия ознаменована возникновением зачатков самосознания у необразованных (угнетенных) классов. Формируется два течения: анархисты (Прудон, Бакунин) и социал-демократы (Маркс, Бабель).
Социал-демократы отличались от анархистов, прежде всего, тем, что они верили в порядок и дисциплину. Соответственно, они создавали политические объединения, партии, союзы. Оба Интернационала были открытыми и вполне легитимными наднациональными организованностями, открыто заявляющими о борьбе с буржуазным строем и неизбежности победы социалистической революции.

4. Большевизм есть крайняя форма борьбы против мировой войны

В конце 1900-х ситуация в Европе приобретает теоретический интерес: оппортунисты типа Каутского довольно убедительно продемонстрировали, что модель Маркса неверна, по крайней мере, в отношении разорения среднего класса и обнищания трудящихся масс, но это – в отсутствие масштабной европейской войны. Такая война предсказывается Марксом, предсказывается Энгельсом и даже квалифицируется им, как «мировая». То есть, если экономический механизм роста социальной напряженности и не работает в Европе, исключая Россию, то военный, с очевидностью, работает.
Всеобщая стачка на случай войны непрерывно обсуждается, как обсуждается и знаменитый принцип «У пролетария нет Отчества». К страху полицейского преследования и запрещения партии примешивается еще один страх: если мы начнем всеобщую забастовку (и сорвем мобилизацию, хотя бы, только за счет паралича транспорта), а противник – нет, мы же сразу проиграем войну! По Ж.Геду: самые современные и развитые страны потерпят военное поражение от наиболее отсталых наций.
… В резолюции Интернационала 1909 года всеобщая забастовка не упоминается, хотя говорится, что «война является врожденным свойством капитализма», тем не менее «интернационал не вправе предписывать в жесткой форме, какие именно действия рабочий класс должен предпринимать против милитаризма», хотя, конечно, нужно вести «неустанную агитацию», и, если война все же вспыхнет, принять «все меры для ее незамедлительного прекращения»…

Первого августа во Франции и Германии была объявлена мобилизация. Третьего числа СДПГ проголосовала в Рейхстаге за войну. 31 июля 1914 года удивительно вовремя для правящей элиты Франции был убит Ж.Жорес. После его смерти французские социал-демократы поддержали правительство.
К весне 1915 года закончилось Генеральное сражение Первой Мировой. Уже погибло с обеих сторон 1.740.000 человек, в основном, конечно, трудящихся, уже стал намечаться «поворот к империалистическому миру», а социалисты стран Антанты в Лондоне и Центрального Союза в Вене приняли очередные резолюции о войне до победного конца.
В конце июля – начале августа 1914 года только российская социал-демократия осудила войну, как империалистическую и захватническую, и выдвинула известный лозунг «Мир без аннексий и контрибуций». Позднее меньшевики, частью, перешли на оборонческие позиции. Большевики стояли на своем до Революции.
Они идут еще дальше и повторяют резолюции ранних конгрессов Интернационала о преобразовании империалистической войны в гражданскую, то есть, они переводят в практическую плоскость вопрос о пролетарской революции.

В 1914 году «пролетарии всех стран» охотно шли в армию и убивали друг друга на полях сражений. Но уже годом позже настроение людей по обе стороны линий фронта радикально изменилось.
Оказалось, что модель Маркса работает. Первая Мировая война быстро привела к деградации среднего класса (прежде всего, из-за катастрофической инфляции). Падал уровень жизни населения. Во Франции семьи солдат влачили полуголодное существование. В Германии господствовал «организованный голод». Зимой 1916 – 1917 гг., известной как брюквенная зима, в Германии умерло от голода до 700.000 человек.
В 1915 году во Франции было 98 стачек с участием 9.500 человек – капля в море. Но уже на следующий год происходит 691 забастовка с участием 294 тысяч человек.
Весной и летом 1917 года во Франции происходят беспорядки в 75 полках, 23 батальонах и 12 артиллерийских полках. Это – революционная ситуация, но у французских рабочих нет руководства – и профсоюзные лидеры, и социал-демократы выступают единым фронтом с правительством.
Шовинистическое единение «верхов» и «низов» закончилось сразу после Генерального сражения. Окопная реальность – и в еще большей степени письма из дома – убедительно демонстрировали русским, немецким, австрийским, французским пролетариям, что у них и в самом деле нет Отечества.
И здесь выясняется, что только большевики с самого начала, с августа 1914 года, последовательно выполняли программные документы европейской социал-демократии. Позиция В.Ленина четка: российские социалисты должны бороться против своего государства и своего правительства в империалистической, захватнической, несправедливой войне, невзирая на позицию германской и австрийской социал-демократии. В.Ленин и партия большевиков во время войны 1914 – 1918 года не изобретали ничего нового, они просто претворяли в жизнь политику, изложенную, отчасти в Эрфуртской программе, отчасти в резолюциях IIИнтернационала.

Россия не только первой вышла из мировой войны. Она выполнила все обязательства великороссов по II Интернационалу, в том числе предоставила независимость Польше и Финляндии (что всегда рассматривалось европейскими социал-демократами, как одно из базовых требований к Российской Империи). Она инициировала революции в Германии и Венгрии. Она создала совершенно иную ситуацию на мировой шахматной доске: влияние советской России, а затем Советского Союза на международное левое движение неизмеримо возросло, что было конвертировано в создание III, Коммунистического, Интернационала.

«Во II, социалистическом Интернационале, ведущая роль была у немцев. В Третьем она неминуемо была у русских: они были единственной коммунистической партией, которая в своей стране (к сожалению, не в той стране) победила и теперь должна научить других побеждать».

Большевики выполнили в 1917 году стратегическую задачу, поставленную в «Коммунистическом манифесте» К.Маркса.


II. Каково было состояние России перед Первой Мировой войной?

5. Николай II был очень неудачливым царем. Императору могли простить Ходынку, несмотря на человеческие жертвы и, что важнее, зловещее предзнаменование: «Кто начал царствовать – Ходынкой, тот кончит – встав на эшафот» - написал К.Бальмонт. Простили бы и «9-е января», или списали на «дурных советников и плохих бояр». Но Русско-Японская война стала несомненным поражением. Поражением позорным, нанесенным третьестепенной на тот момент азиатской державой, с которой Россия всегда разговаривала только с позиции силы. Ситуация была хуже, чем в 1856 году, после Крымской войны. Все-таки тогда Россия воевала с коалицией сильнейших европейских государств, продержалась три года, получила, в общем и целом, пристойный мир. Да и на фоне тяжелого поражения все-таки были и значимые победы: Синоп, Петропавловск, Карс, Соловецкие острова. Севастополь оборонялся 339 дней, был полностью разрушен и оставлен неприятелю, но не сдан – обороняющие его войска не капитулировали, а отошли на северную сторону Севастополя, чему противник не смог воспрепятствовать.
Вызывает уважение и поведение Николая I. Император принял вину за поражение на себя и очень вовремя умер (по официальной версии от гриппа, осложненного пневмонией, в действительности, вероятно, это было самоубийство), сказав наследнику: «Прощай, Сашка, я оставляю тебе Россию в дурном порядке…».

Поражение 1904 – 1905 годов объективно было очень неприятным. Россия лишилась территории (половина Сахалина, Квантунский полуостров), военно-морской базы Порт-Артур, практически целиком потеряла свой военно-морской флот (потоплены или переданы врагу 14 эскадренных броненосцев, 3 броненосца береговой обороны, 5 броненосных крейсеров, 5 бронепалубных крейсеров, 7 легких крейсеров, 22 миноносца, 2 минных заградителя, 6 канонерских лодок, не считая интернированных кораблей, которые позже были возвращены России; для сравнения, Япония потеряла в этой войне 2 броненосца, 2 легких и 3 вспомогательных крейсера, 4 канонерские лодки и 2 миноносца, при этом она взяла в плен или подняла в Порт-Артуре и отремонтировала 6 броненосцев, 2 броненосца береговой обороны, 4 крейсера и 2 миноносца).
Поражение привело к утрате единственной внятной российской внешнеполитической проектности данного исторического периода – «Желтороссии». Резко ухудшились позиции России в «Большой Игре» с англичанами на Дальнем и Среднем Востоке.
Но, наверное, самым неприятным итогом войны было осознание полной недееспособности правительства страны, военного и морского руководства. По крайней мере, с 1895 года было ясно, что российская политика на Дальнем Востоке ведет к столкновению с Японией. Этот риск учитывался, однако, почему-то считалось, что сроки начала войны выбирает Россия. В 1895 японцы приняли судостроительную программу «Настойчивость и решимость», рассчитанную на восемь лет. Россия ответила аналогичной программой, но со сроком готовности не к 1902, а к 1905 году, и морское ведомство было почему-то весьма удивлено началом войны в январе 1904 года.
На фоне подобной нераспорядительности остальное уже не имеет принципиального значения.

6. Экономическое положение России было не катастрофическим, но, отнюдь, не блестящем:
Выплавка чугуна и стали (то есть, параметр, оценивающий реальное развитие индустриального сектора экономики): Россия – 8,5 миллионов тонн против 63,3 у США, 32,5 у Германии, 17,7 у Великобритании (без колоний). Добыча угля – Россия 36 миллионов тонн, США – 517, Великобритания 292, Германия 277. Национальное богатство США – 200 миллиардов долларов, Россия – 58. А если считать национальный доход на душу населения (то есть, в сущности, производительность труда) все совсем плохо: США – 351 доллар, Англия 237, Франция 183, Германия 154, а Россия 43 доллара. Доля США в мировом производстве – 35,8%, Великобритании – 14,0, Германии – 15,7. А Россия? 5,3%. И это цифры на 1910 год, когда страна находилась на подъеме, и положение дел, в общем и целом, улучшалось.
Страна настоятельно нуждалась в преодолении ее традиционных «трех отсталостей»: технологической, инфраструктурной и концептуальной.


III. Каково было состояние России в конце 1916 года?

7. Вопрос о мире носил ключевой характер. Вместе с тем, он был и самым болезненным. Даже «мир без аннексий и контрибуций» означал полную бессмысленность понесенных страной жертв и банкротство национальной предвоенной политики. Но по всему выходило, что России придется еще и заплатить за мир, а это было совершенно неприемлемо.
Все понимают, что вариантов, в общем-то, нет: армия отказалась воевать. Но никто не хочет брать на себя ответственность за национальный позор и, кстати, автоматическое денонсирование ряда дипломатических соглашений. В военном руководстве начинается эпидемия двоемыслия: генералы докладывают Временному Правительству, что армия разложилась и утратила боеспособность, при этом выступают против мира с Германией. Все надеются, что решительный шаг к миру сделает кто-то другой, не они.
Летом 1917 года Временное Правительство попыталось организовать наступление на Юго-Западном фронте. Оно закончилось полной катастрофой: последние боеспособные части (ударные батальоны) понесли потери при прорыве неприятельского фронта, а остальные части бежали «производя величайшие зверства» над собственными офицерами и мирным населением. Мир не заключен, но с 19 июля 1917 года русская армия, как организованная боевая сила, прекратила существование.

В источниках самой разной идеологической направленности разложение русской армии в 1917 году связывается с большевистской пропагандой. Однако, большевики были сравнительно небольшой по численности партией (напомним, на 1914 год их было около 30 тысяч человек – это их весь «кадровый состав», способный вести пропаганду во враждебном окружении). На фронте на 1 мая 1917 года находилось 6,7527 миллионов военнослужащих, из них 136,6 тысяч офицеров. Еще 1,4 миллиона солдат и офицеров были в составе тыловых формирований. Таким образом, каждому кадровому большевику требовалось «распропагандировать» до открытого неповиновения, дезертирства, стрельбы по своим наступающим частям и расстрелов собственных офицеров 270 военнослужащих. А ведь им еще нужно было организовывать забастовки на заводах, заниматься пропагандой на селе, завоевывать или захватывать большинство в Советах, вести переговоры с русским и германским штабами…
Пропаганда, конечно, имела место, но главной причиной разложения армии были огромные потери, не компенсирующиеся никакими значимыми, понятными войскам результатами, ощущение полной бессмысленности и безнадежности войны, крайней усталости от нее. Вероятно, решающим фактором было продолжение наступления А.Брусилова летом и осенью 1916 года.





  • 1

IV. Почему произошла февральская революция?
V. Почему произошла Октябрьская революция?
VI. Почему именно большевикам удалось взять и удержать власть?

Эти три вопроса объединим вместе.

8. Версий реальной победы России в войне на начало 1917 года уже нет – соответствующие развилки (Реальность Николая II) пройдены до начала Карпатской операции, то есть до 2 мая 1915 года.
Россия ни при каких обстоятельствах не может получить мир, лучший довоенного.
Это означает, что Февраль неизбежен. Прежде всего, смена неудачливого или неадекватного монарха отвечает российским традициям, а Николай оказался и неудачлив, и неадекватен. Далее, на посту главнокомандующего он представлял опасность для страны. Наконец, он полностью потерял поддержку в армии и обществе. За его отстранение от власти выступали все командующие фронтами, все начальники фронтовых штабов, генеральный штаб, промышленники, финансисты, интеллигенция, не говоря уже о многочисленных «левых» группах. Разговоры о том, что заговор носил верхушечный характер и был «предательством», что армия и офицеры сплотились бы вокруг своего монарха, опровергаются одним очень простым фактом: в армии не произошло ни одного выступления в поддержку Николая II или, хотя бы, его сына.

«Командующий Кавказским фронтом великий князь Николай Николаевич Государю Императору.
Генерал-адъютант Алексеев сообщает мне создавшуюся небывало роковую обстановку и просит меня поддержать его мнение, что победоносный конец войны, столь необходимый для блага и будущности России и спасения династии, вызывает ПРИНЯТИЕ СВЕРХМЕРЫ. Я, как верноподданный, считаю, по долгу присяги и по духу присяги, необходимым КОЛЕНОПРЕКЛОНЕННО МОЛИТЬ Ваше Императорское Величество спасти Россию и Вашего Наследника, зная чувство святой любви Вашей к России и к нему. Осенив себя крестным знамением, ПЕРЕДАЙТЕ ЕМУ ВАШЕ НАСЛЕДИЕ. ДРУГОГО ВЫХОДА НЕТ. Как никогда в жизни, с особо горячею молитвою молю Бога подкрепить и направить вас. Генерал-адъютант НИКОЛАЙ.

Командующий Юго-Западным фронтом генерал-адъютант Брусилов А. А. генерал-адъютанту Рузскому Н. В.
Прошу вас доложить Государю Императору мою всеподданнейшую просьбу, основанную на моей, любви и преданности к Родине и царскому престолу, что в данную минуту ЕДИНСТВЕННЫЙ ИСХОД, могущий спасти положение и дать возможность дальше бороться с внешним врагом, без чего Россия пропадет, — ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ПРЕСТОЛА в пользу Государя Наследника Цесаревича при регентстве Великого Князя Михаила Александровича. Другого исхода нет, но необходимо спешить, дабы разгоревшийся и принявший большие размеры народный пожар был скорее потушен, иначе он повлечет за собою неисчислимое катастрофическое последствие. Этим актом будет спасена и сама династия, в лице законного наследника. Генерал-адъютант БРУСИЛОВ.

Командующий Западным фронтом генерал-адъютант Эверт А. Е. Государю Императору.
Ваше Императорское Величество! Начальник штаба Вашего Величества передал мне обстановку, создавшуюся в Петрограде, Царском Селе, Балтийском море и Москве и результат переговоров генерал-адъютанта Рузского с председателем Гос. думы. Ваше Величество, на армию в настоящем её составе рассчитывать при подавлении внутренних беспорядков нельзя. Её можно удержать лишь именем спасения России от несомненного порабощения злейшим врагом родины при невозможности вести дальнейшую борьбу. Я принимаю все меры к тому, чтобы сведения о настоящем положении дел в столицах не проникали в армию, дабы оберечь её от несомненных волнений. Средств прекратить революцию в столицах нет никаких. Необходимо немедленное решение, которое могло бы привести к прекращению беспорядков и к сохранению армии для борьбы против врага. При создавшейся обстановке, не находя иного выхода, безгранично преданный Вашему Величеству верноподданный умоляет Ваше Величество, во имя спасения родины и династии, ПРИНЯТЬ РЕШЕНИЕ, СОГЛАСОВАННОЕ С ЗАЯВЛЕНИЕМ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ, выраженным им генерал-адъютанту Рузскому, как единственное, видимо способное, прекратить революцию и спасти Россию от ужасов анархии. Генерал-адъютант ЭВЕРТ.

Командующий Румынским фронтом генерал от кавалерии Сахаров В. В. генерал-адъютанту Рузскому Н. В.
Генерал-адъютант Алексеев передал мне преступный и возмутительный ответ председателя Государственной думы Вам на высокомилостивое решение Государя Императора даровать стране ответственное министерство и пригласить главнокомандующих доложить Его Величеству через Вас о решении данного вопроса в зависимости от создавшегося положения. Горячая любовь моя к Его Величеству не допускает душе моей мириться с возможностью осуществления гнусного предложения, переданного Вам председателем Гос. думы. Я уверен, что не русский народ, никогда не касавшийся Царя своего, задумал это злодейство, а разбойничья кучка людей, именуемая Государственной думой, предательски воспользовалась удобной минутой для проведения своих преступных Целей. Я уверен, что армии фронта непоколебимо встали бы за своего державного вождя, если бы не были призваны к защите родины от врага внешнего и если бы не были в руках тех же государственных преступников, захвативших в свои руки источники жизни армии. Таковы движения сердца и души. Переходя же к логике разума и учтя создавшуюся безысходность положения, я, непоколебимо верноподданный Его Величества, рыдая, вынужден сказать, что, пожалуй, наиболее безболезненным выходом для страны и для сохранения возможности биться с внешним врагом, является решение пойти навстречу уже высказанным условиям, дабы промедление не дало пищу к предъявлению дальнейших, ещё гнуснейших притязаний. Яссы. 2 марта. № 03317. Генерал Сахаров.


Командующий Северным фронтом генерал-адъютант Рузский Н. В. никаких телеграмм не посылал, так как во время событий царь сам находился в штабе Северного фронта. Устно высказывался за отречение.

Вице-адмирал Непенин А. И. генерал-адъютанту Рузскому Н. В.
С огромным трудом удерживаю в повиновении флот и вверенные войска. В Ревеле положение критическое, но не теряю ещё надежды его удержать. Всеподданнейше присоединяюсь к ходатайствам Вел. Кн. Николая Николаевича и главнокомандующих фронтами о немедленном принятии решения, формулированного председателем Гос. думы. Если решение не будет принято в течение ближайших часов, то это повлечёт за собой катастрофу с неисчислимыми бедствиями для нашей родины. 21 ч. 40 м. 2 марта. Вице-адмирал Непенин.

9. Итак, Февраль произошел, Государь отрекся, власть перешла к Временному Правительству. Вариант, при котором одна из легитимных партий выполняет «программу-минимум», то есть выводит Россию из войны, решает вопрос о земле, и предоставляет независимость Польше и Финляндии, мы не рассматриваем. Во-первых, это ничего не меняет, кроме названий. Ну, были бы в российской истории какие-нибудь «прогрессисты» вместо «большевиков». Во-вторых, если говорить о конкретных партиях и возглавляющих их политиках, то кадеты не могли пойти на мир из-за позиции П.Милюкова, октябристы – из-за позиции А.Гучкова, эсеры – из-за неумения быстро договариваться, хотя бы, между собой.

10. Наивно считать, что партия Ленина могла устроить государственный переворот: захватить и, затем, удерживать власть,- в одиночку, без значимой социальной поддержки – причем, не только «снизу», но и, прежде всего, «сверху», со стороны военной, инженерной, промышленной элиты страны. Гораздо правдоподобнее точка зрения, согласно которой Октябрьский переворот – результат сложных многосторонних договоренностей, в системе которых большевики были только одной из многих политических сил, имеющих намерение обустроить Россию.
Я полагаю, что Октябрьские события 1917 года носили проектный характер.

Выделяется две проектные линии: «германская» и «российская».

а) «Германская линия»:В.Ленин договаривается с германским Генеральным штабом и вступает с ним в союз, целью которого является скорейший выход России из войны.

«Ленин никогда не был немецким агентом. Но с прибытием в Россию он безнадежно вошел в целевой союз с Германской империей; целевой союз, в котором конечные цели обеих партнеров отличались друг от друга, как небо и земля – Ленин желал мировой революции, включая революцию против кайзеровского рейха, его германские партнеры жаждали победы и европейского господства этого кайзеровского рейха».

И кто оказался прав?
Весной 1918 года немцы получили в Брест-Литовске все, чего хотели, и даже несколько больше: мир с возможностью сосредоточить превосходящие силы на Западном фронте, территории «по списку», демобилизация российской армии и флота, 6 миллиардов марок военных репараций плюс 500 миллионов золотых рублей компенсации убытков, понесенных Германией в ходе революции и так далее, вплоть до восстановления таможенных тарифом 1904 года. Но уже через восемь месяцев в Германии происходит революция, причем с очевидным русским влиянием. Еще через два дня Рейх капитулирует, а 13 ноября 1918 года ВЦИК денонсирует Брестский мир.


Большевики выиграли исключительно сложную политическую игру у Э.Людендорфа и М.Гофмана, пойдя на две колоссальные жертвы: сама договоренность с Германией и Брестский мир, против которого выступила не только вся Россия, но и почти все соратники В.Ленина.
Но эта линия, взятая, как целое, должна рассматриваться, как жертва совершенно иного масштаба и неизмеримо более сложная: Ленин пожертвовал интересами России во имя мирового и, прежде всего, европейского пролетариата.
Этого не могут простить ему нынешние патриоты, да и либералы, все еще стоящие на позициях поддержки Антанты в Первой Мировой войне. Однако я не случайно употребил шахматный термин «пожертвовал».
«Жертва», ведь, предполагает получение последующей выгоды.
Может быть, В.Ленин в 1917 году действительно ждал «мировой революции» и возможности завершить шахматным матом партию против прежнего порядка. Но, как реальный политик, он отлично понимал, что варианты всегда возможны. И если буржуазный строй в Европе удержится, как это и произошло в текущей Реальности, нужно было понять, как отыграть пожертвованный материал. И вот здесь появляется другой союзник ВКП (б).
Генеральный Штаб Российской Империи.

б) Российская линия:
Стратегический анализ показывает удивительную непрерывность разрывов русской истории. Каждое столетие Россия пытается решать и, обычно, успешно решает одни и те же задачи. Во-первых, обеспечение независимости страны (от Запада). Это предполагает преодоление «трех отсталостей»: технологической, инфраструктурной и концептуальной. Во-вторых, обеспечение легитимности власти. Русский народ представляет собой, конечно, условное понятие, но он принимает только деятелей, и легитимность их определяется только успехом. Успехом считаются (в нисходящем порядке) военные победы и присоединение территории, реализация глобальных проектов, содержательное управление национальными балансами, то есть поддержание равновесия между многими российскими экономико-политическими укладами.
Генеральный Штаб правильно оценивает опасность возникновения общеевропейской войны. И у него возникает естественный план – любой ценой, не взирая ни на какие трудности хорошо подготовиться к этой войне и быстро выиграть ее. Слово «быстро» – ключевое. Не просто оказаться на стороне победителей, а одержать победу, настолько сокрушительную, чтобы разинули рот и, на всякий случай, подальше отошли от «русского медведя» не только противники, но и союзники. И не помешали бы ограбить побежденных Германию и Австро-Венгрию до нитки, чтобы получить ресурсы на модернизацию и промышленную революцию.
Пока что, цели российского Генштаба и партии большевиков кардинально расходятся. Генштабу нужна война, вернее, он воспринимает войну с Германией, как данность, неизбежность. Социал-демократы выступают за мир. Генштабу нужна сокрушительная победа. Большевики ставят на поражение своего правительства в империалистической войне.
В.Ленин был уверен в успехе мировой революции, которая начнется в России и далее охватит сначала Германию, а потом Европу и весь мир, но он был обязан считаться с возможностью, что такой революции не произойдет. В таком случае судьба пролетарской России становилась крайне важной.
Руководство Генерального Штаба делало все возможное для победы в мировой войне, но оно было обязано учитывать возможность поражения или неполного успеха, ставящего Россию в зависимость пусть не от противника, так от союзников. В таком случае нужна была сила, готовая осуществить промышленную революцию за счет внутренних ресурсов.
И вот здесь, неожиданно, противоположности сходятся.
Партия большевиков конструктивна и готова к осуществлению промышленной, технологической, научной, образовательной революции за счет одних только внутренних ресурсов. Кстати, именно в этой логике следует понимать знаменитое ленинское: «Есть такая партия».

11. Партия большевиков получила власть при вполне определенных требованиях.
Во-первых, ВКП(б) должна была вывести Россию из войны. На любых условиях и как можно быстрее. Здесь оба генеральных штаба – германский и российский – занимают одну и ту же позицию. Э.Людендорфу нужно получить свои шансы на Западном фронте. Русское военное руководство полагаетэти шансы недостаточными для победы, а локальный кризис Антанты на Западном фронте его вполне устраивает. Значительные и долговременные проблемы могли появиться у России только в случае полной и неоспоримой военной победы Четверного Союза, но с учетом вступления США в войну и положения дел на периферийных фронтах такой исход считается крайне маловероятным. К тому же в этой совершенно фантастической(на осень 1917 года) Реальности наиболее серьезные неприятности грозят не столько России, сколько Франции и Британской Империи.
Во-вторых, от большевиков требовалось быстро провести предрешенные царской властью, но «зависшие» на десятилетия реформы – образовательную, медицинскую, земскую, реформу календаря, реформу алфавита и т.д. Ситуация, когда все пользовались одним календарем, а Россия другим, сдвинутым назад на две недели, символически подчеркивала отставание страны от цивилизованного мира.
В-третьих, необходимо было ограничить влияние русской православной церкви, еще менее способной к переменам, чем даже самодержавие.
Все это должно было создать условия для проведения индустриализации и преодоления инфраструктурной и технологической недостаточности. Индустриализация требовала денег, и большевики получили карт-бланш на национализацию собственности в любых размерах. Но одни только деньги не решали проблемы – нужна была технологическая помощь. Поскольку действовать с позиции силы, в статусе неоспоримого победителя мировой войны, не получилось, за эту помощь в любом случае придется платить, но нужно еще, чтобы ее согласились продать. Следовательно, необходим союз с державами, проигравшими в войне, лучше всего, с Германией.
Большевики этот план выполнили и в отношении РПЦ даже перевыполнили, однако, следует заметить, что ничего специфически пролетарского в нем не было. Любая партия, любая социальная группа, пришедшая в 1917 году к власти в России, должна была решать те же задачи.

12. Собственно, для генерального штаба большевики были не первой, а последней возможностью. Февральский переворот делался не для них. Рассчитывали на ответственных людей, принадлежащих к элите, но не связанных непосредственно с окружением Николая II – А.Гучкова, П.Милюкова, М.Родзянко, Н.Некрасова, А.Коновалова, М.Терещенко, князя Г.Львова.

Первый состав Временного правительства: председатель Совета Министров и министр внутренний дел – князь Г.Львов, министр иностранных дел профессор П.Милюков (кадет), министр юстиции (трудовик, позднее эсер) А.Керенский, министр путей сообщения инженер-путеец Н.Некрасов (кадет, позднее радикальный демократ), министр торговли и промышленности крупный предприниматель А.Коновалов (прогрессист), министр просвещения профессор А,Мануйлов (кадет), военный и морской министр предприниматель А.Гучков (октябрист), министр земледелия А.Шингарев (кадет), министр финансов землевладелец и банкир М.Терещенко, обер-прокурор Святейшего Синода В.Львов (центрист), государственный контролер И.Годнев (октябрист). С учетом личных, политических и коммерческих связей М.Терещенко, Н.Некрасова и А.Гучкова октябристы и кадеты контролировали правительство и держали в своих руках ключевые министерства.
Временное правительство первого состава было организовано сразу после февральского переворота (строго говоря, князя Львова назначил председателем Совета Министров еще Николай II). Оно пользовалось кредитом доверия, и от него ожидали решительных действий.
Майский правительственный кризис завершился созданием первого коалиционного правительства с участием социалистов. А.Керенский стал военным и морским министром вместо А.Гучкова, М.Терещенко министром иностранных дел, А.Шингарев – министром финансов. Министерство земледелия получил эсер В.Чернов. Было создано еще три министерства – труда, продовольствия и государственного призрения. Коалиционное правительство, в сущности, контролировалось теми же людьми, но стало еще менее дееспособным.
В августе было создано второе коалиционное правительство, гораздо более левое: 7 эсеров и меньшевиков, 4 кадета, 2 радикальных демократа, 2 беспартийных. Из лиц, формировавших первое Временное правительство и находящихся в курсе, по крайней мере, февральских договоренностей руководства российской армии с промышленниками, в составе второй коалиции остались двое – М.Терещенко и Н.Некрасов. В третьей коалиции не было уже и Н.Некрасова.
Понятно, что интерес к Временному правительству со стороны генерального штаба со временем падал: от второй и, тем более, третьей коалиции не ждали уже никакой полезной работы.

Оказалось, что при демократии решения принимаются еще медленнее, чем при самодержавии. Кроме того, кадетские и октябристские лидеры, как и большинство российских либералов, были тесно связаны с Западом, прежде всего, с Великобританией, причем связи носили многосторонний характер – деловой, личный, идеологический. П.Милюков, будучи министром иностранных дел Временного Правительства, дневал и ночевал в английском посольстве.
Поэтому вместо немедленного выхода из войны – лозунг защиты (англо-французского) Отечества и, естественно, аннексионистские устремления. П.Милюков даже получил прозвище «дарданнельский» за постоянные требования Зоны Проливов. Апрельский внутриполитический кризис вызвало его Заявление от 9 апреля, в котором говорилось о «полном соблюдении обязательств, принятых в отношении наших союзников» и, в особенности, дополнительная препроводительная нота к этому Заявлению о «всенародном стремлении довести мировую войну до победного конца». Понятно, что П.Милюков ждал от союзников ответного Заявления о соблюдении обязательств Великобритании и Франции в отношении России, то есть подтверждение обещания передать России Константинополь.

13. Между тем, уже наступала осень. После свержения самодержавия прошло полгода, и ничего полезного сделано не было. Пришло время большевиков.

14. В советских учебниках революцию 1917 года делили на два этапа – буржуазный (февраль) и пролетарский. Логика верная, но хронология ошибочна. В действительности, захватив власть, большевики долгое время выполняли «обязательную программу». Какая бы сила не пришла к власти в России осенью 1917 года, она должна была провести декреты о мире, о земле, демобилизовать армию, предоставить независимость Финляндии и Польше и разогнать Учредительное собрание. Все это – задачи буржуазной революции, вчерне намеченные при проектировании февральского переворота, и, кстати, вполне совпадающие с программой РСДРП 1903 года.
На мой взгляд, это обстоятельство объясняет, почему большевикам, не имеющим на начало мировой войны серьезной опоры в массах и сколько-нибудь значимых связей в элитных группах, удалось к концу войны «отвоевать Россию» ((с) В.Ленин). Оказалось, что большевики прогнозируют будущее с лучшими результатами, чем их конкуренты. Уже в 1903 году они создали программу действий, которая оказалась адекватной в условиях 1917 года и, в первом приближении, совпала с пожеланиями генерального штаба и Комиссии В.Вернадского (КЕПС).

VII. Что произошло бы в России (и с Россией), если бы Октябрьский переворот не состоялся или же был подавлен (или же большевики потерпели поражение в Гражданской войне)?

15. В заданных граничных условиях можно построить две альтернативы, причем более вероятна «линия Керенского», более содержательна «линия Корнилова».
Они различны, но их различие для нас сейчас не существенно.

Общие выводы по Альтернативе: «Россия без большевиков» можно сформулировать следующим образом:
Россия оказывается в лагере победителей, участвует в Парижской мирной конференции, ей присуждается от 45 до 50% германских репараций в обмен на признание военных долгов;
Россия не получает Константинополь и Зону Проливов, которая становится интернационализированной и демилитаризованной территорией;
Российским кораблям и судам предоставляется право свободного прохода через Босфор и Дарданеллы;
Россия получает компенсацию за счет азиатской Турции и, в частности, Ирана;
Россия теряет Польшу, но сохраняет Прибалтику и Финляндию;
В России не происходит гражданской войны, но она несет большие потери в мировой войне (особенно, в Линии Корнилова), воюет с Польшей, поддерживает Грецию в Греко-Турецком конфликте, военной силой восстанавливает контроль над Финляндией, Закавказьем, Средней Азией;
В России устанавливается диктатура право-социалистического типа (по итальянскому образцу);
Вторая Мировая война возникает в начале 1930-х годов, причем Россия оказывается в германской коалиции и, вероятно, окажется в этой войне на стороне проигравших;
В мире падает влияние социалистов, коммунистические партии, как организованная сила, не существуют, и в левом движении происходит «всплытие реликтов» в виде анархистских движений.

16. Во всех «небольшевистских» Реальностях устойчиво воспроизводится Первая Мировая война.



VIII. В чем содержание Гражданской войны?

17. «Революционное колесо»: империя, кризис, революция, гражданская война, реконструкция, реставрация, - представляет собой обыденный, постоянно повторяющийся исторический сюжет, но отдельные его фазы иногда бывают пропущены.

18. Гражданская война, а в особенности содержательная гражданская война, выходящая за рамки простой схватки за власть, возникает только при сочетании ряда факторов:
в стране должны сосуществовать две экономические системы;
эти системы должны конкурировать за одни и те же ресурсы, таким образом, чтобы усиление одной системы неизбежно ослабляло другую;
системы должны обладать сравнимыми, в идеале – практически равными возможностями в отношении создания армии и поддержания ее боеспособности;
системы должны опираться на различные, и притом несовместные картины мира (в модели большевиков это подразумевает разное классовое содержание, на мой взгляд, это возможно, но не обязательно);
кроме того, необходима достаточная пассионарность, что, как правило, предполагаетэкономический подъем, предшествующей революции и войне.
Если перечисленные требования выполняются, гражданская война неизбежна, и тогда она принимает форму столкновения времен, хрономахии. Прошлое сражается с будущим, но, пока война не закончена победой одной из сторон, неизвестно, где здесь прошлое, а где будущее?

19. Для России 1918 года не выполнялось ни одно из перечисленных выше требований.
Запас пассионарности был полностью исчерпан за четыре года мировой войны. Транспортная система развалилась. В экономике началось «всплытие реликтов», вплоть до натурального обмена. Возможностей страны не хватало даже на одну нормально функционирующую хозяйственную модель, не говоря уже о двух конкурентных.
«Красные» последовательно выступали за государственное регулирование экономики и национализацию. Но и «белые» не предлагали ничего другого!

Строго говоря, они вообще ничего не предлагали. Ни в концептуальной сфере, ни в экономической, ни в политической, ни в военной. Они даже не предлагали вернуться к старому порядку. Несколько утрируя, можно сказать, что они были вполне согласны с основными интенциями государственного строительства, осуществляемого красными, но хотели бы, чтобы все это делалось по закону, по справедливости и с соблюдением их особых прав. При этом они отдавали себе отчет, что провести промышленную и культурную революцию законными средствами, без жертв и разрушений не получится. Поэтому даже в 1918 году, когда казалось, что белые вот-вот вернут себе Россию, в их действиях явственно чувствуется обреченность. В сущности, белые не желали победы, поскольку не представляли, что будут с ней делать.

Гражданская война в России приобретает, поистине, странный характер: формально красные сражаются с белыми, а затем усмиряют национальные окраины, попутно ввязавшись в ненужный конфликт с Польшей. Но содержательно воюют между собой два «красных» образа будущего и вытекающие из них политические, экономические и культурные модели. В известном смысле, эта война – «дважды гражданская».

20. Видимо, именно в 1918 году, у В. Ленина, по-видимому, возникает понимание, а затем и уверенность, что русская революция важнее германской и, может быть, важнее всего, случившегося в мире. В России возникли локусы, зародыши Будущего, предтечи новой общественной формации.

Можно было бы сказать, что в этот момент, наконец, закончился буржуазно-демократический Февраль и начался пролетарский Октябрь, но в практике дело обстояло намного сложнее.
С конца 1918 года в Гражданской войне разыгрывается несколько проектных линий, обозначающих разные экономические и социально-политические модели, разную структуру общественных отношений.

21. Эти модели предполагают альтернативное утопическое будущее, при этом все ониспособны порождать пассионарные всплески. Гражданская война в России становится содержательной.
Социалистический проект (Л.Троцкий и РевВоенСовет) и инженерный проект (М.Бонч-Бруевич и ГОЭЛРО) связаны с естественным развитием программы 1903 года и замыслов промышленников и военных по индустриализации и ускоренному технологическому развитию России. Эти проекты опираются на русские самодержавные традиции, с точки зрения присутствия будущего-в-настоящем они являются умеренными. В сущности, речь идет о догоняющем развитии России по отношению к Западу, об обязательной программе русской революции.

Эта программа, хотя она и опирается на обобществление средств производства, структурно подобна американской политике Реконструкции (1865 – 1877 гг.). Речь идет об интеграции многоукладной экономики в наиболее современный на тот момент технологический уклад, предполагающий сначала ликвидацию отставания от промышленно развитых стран, а затем экономический и технологический рывок и завоевание мирового лидерства. Соединенные Штаты Америки успешно реализовали эту программу в конце XIX – начале XX века

Проекты РВС и ГОЭЛРО совместны, что не исключает ожесточенной борьбы за лидерство и власть. В последующие годы эта борьба вылилась в ряд уголовных дел и репрессий («Шахтинское дело», «Дело Промпартии» и т.д.).

Но работы КЕПС были слишком глубоки, чтобы быть распакованными в один или два схожих по замыслам, целям и задачам проекта. Русская революция имела не только социалистическую, но и коммунистическую составляющую, опирающуюся, отчасти, на традицию русской общинности, отчасти - на русское мессианство.

И если белые армии перестали быть организованной силой к концу 1920 года, то гражданская война между социалистическим и коммунистическим будущим прослеживается на протяжении всей истории Советского Союза.

22. Многие сейчас любят переигрывать гражданскую войну и рисовать счастливую жизнь в России после победы белогвардейцев. Но, боюсь, эта победа не принесла бы счастья ни России, ни остальному миру.
Дело, ведь, не только в том, что белые потерпели поражение, хотя это означает, что они уступали красным и в умении воевать, и в умении договариваться между собой, и в умении находить себе союзников и выстраивать с ними отношения. Можно, конечно, сослаться на «огромное численное превосходство большевиков», но откуда взялось это превосходство? На начало войны красные контролировали центр страны, белые – всю периферию (и чехословацкий корпус), так что возможности сторон были равны.
Дело даже не в том, что белые не имели внятных экономических или политических концепций, не разобрались в причинах российской революции и в содержании происходящих событий, хотя это свидетельствует о полном банкротстве правящей российской элиты и потере ее права на власть.
Но как-то трудно представить себе позитивный результат победы в гражданской войне политической силы, не способной придумать, хотя бы, одну песню, которая вела бы ее солдат в бой. Что действительно удивляет и поражает, так это культурная бесплодность белого движения. Многим прекрасно известна так называемая «белогвардейская лирика», там действительно немало хороших песен и стихов, но все или почти все было сочинено гораздо позднее – кое-что в эмиграции, а основная часть в Советском Союзе. Тот же «Поручик Голицын», о котором ходит немало легенд, был впервые исполнен в 1977 году (возможно, что текст восходит к 1967 году, но никак не раньше).

23. В гражданской войне всегда побеждает сторона, мышление которой имеет большую сложность. Одним из проявлений такой сложности является культурный подъем.

IX. Какое влияние Октябрьская революция оказала на мир 1920-х годов?

24. Культурный, психологический, отчасти и политико-экономический феномен 1920-х годов настолько интересен, что требует отдельного исследования. Прежде всего, это десятилетие стало окончанием, итогом, «сухим остатком» Первой Мировой войны. И, конечно, удивительно, что четырехлетняя позиционная бойня, стоящая странам Европы около 10 миллионов человек и напрочь лишенная цивилизационного содержания, привела к очевидному культурному расцвету: «В массовой культуре образ «бурных двадцатых» — это танцы до утра, коротко стриженные девушки, открытые автомобили, дух бесшабашного, отчаянного веселья». Колоссальные изменения в картине мира, прежде всего, в физике и астрофизике – первые модели глобальной эволюции, то есть, эволюции Вселенной, релятивистский подход, квантовые представления, первые рассуждения об атомной энергии, о лазерах, о космических кораблях и освоении Космоса.

25. Рассуждая логически, Первая Мировая война и Версальский мир должны были породить иную картину: линейный конфликт между «довольными» и «обиженными» державами, который рано или поздно вылился бы в новую глобальную войну примерно с тем же стратегическим «рисунком» и с теми же последствиями.
В Текущей Реальности так и произойдет – но значительно позже, после кризиса 1929 года. Отсрочка не такая большая, но весьма существенная для дальнейшего развития событий. Благодаря, отчасти, самой этой отсрочке, отчасти – быстрому развитию в 1920-е годы неклассической науки (квантовой и релятивистской физики) новая глобальная война закончится применением ядерного оружия, что резко изменит геополитику и придаст вооруженному соперничеству мировых держав и сверхдержав совершенно иное содержание.
В результате ключевым словом для обозначения «короткого ХХ века» оказывается развитие. Эпохи, из которых этот век состоит, коротки, не превышают двенадцати лет, каждая четко выделена, маркирована значимым событием, отличается от предыдущей (и предыдущих) буквально всем – политическим рисунком, экономическими императивами, социальной психологией, господствующей онтологией, которая, тем не менее, все время содержит оранжевый цвет прогресса в науке, технических системах, энергетике, двигателестроении.


26. Эпохи ХХ столетия разделяются (и связываются) «дикими картами», маловероятными, но значимыми событиями. Текущую Реальность 1920-х годов открывает Октябрьская Революция с ее «красным проектом».
Именно «красный проект» определил культурное содержание русской революции и сыграл свою роль в европейском феномене 1920-х годов.

История 1910-х годов есть, прежде всего, военная история.
Мир Текущей Реальности 1920-х намного разнообразнее. Версаль подвел черту под глобальным военным противостоянием, но породил ряд локальных конфликтов, буквально, всех со всеми. Конфликты вылились в множественные «релаксационные войны», в ходе которых фиксировались новые европейские и мировые границы. Эти войны, возможно, были значимы для их участников, но в них не было никакого позитивного содержания. Они даже не придали пиктограмме характерный для военных десятилетий черный цвет.
Над всеми послевоенными конфликтами, внутренними и внешними, глобальными и локальными, серьезными и не очень, нависает противоречие, одной стороной которого является Советский Союз, а другой – все версальское мироустройство, вместе взятое. Данное противоречие проявляется политически, как напряжение между Лигой Нацией и Коминтерном, и экономически, как конфликт рыночной системы и системы хозяйствования. В глобальной «рамке» его можно представить, как противоречие «правительства – народы» или даже «страны и Человечество». В конечном счете, речь идет о противостоянии образов Будущего.

27. «Красный проект» не только предъявил миру новые смыслы, но и заставил искать на них адекватные, понятные людям ответы.
Во Франции, Великобритании, Германии, Венгрии, Австрии риски для правящей элиты приобрели неприемлемый характер. Социал-демократия, с которой властям до- и во время войны удалось установить взаимовыгодные отношения, резко левеет. Создаются и приобретают все большее влияние коммунистические партии с их лозунгом «ленинской революции», классовой борьбы и диктатуры пролетариата, и это невозможно игнорировать.
Поэтому в лагере правых 1920-е годы отмечены огромной поисковой активностью. Создаются новые государственные модели – итальянский фашизм, американская система классового сотрудничества через акционирование средств производства. Эти проектные решения классовых противоречий входят в конфликт друг с другом и порождают – на следующем шаге развития – новые проектные решения.
Структура мира становится очень сложной. Это порождает соответствующее, сложное мышление, а с ним – неклассические представления в науке и новые формы искусства.

История 1920-х годов – прежде всего, история культуры.

28. Основные черты Текущей Реальности: (1) трехцветная социопиктограмма (сочетание онтологий революционной борьбы, технического прогресса и экономического процветания), (2) сложное структурообразующее противоречие, одной стороной которого является Советский Союз и «красный проект», а другой – все остальные, то есть, клубок противоречий и политических узлов между участниками версальско-вашингтонской системы, (3) развитие неклассической науки и новых форм искусства, появление «настоящей фантастики», «золотой век» классического детектива.
Представляет интерес, как выглядит эта эпоха, завершающая Первую Мировую войну и открывающую Вторую, в основных исторических альтернативах.
Прежде всего, отметим, что эти альтернативы можно разбить на две группы: ту, в которой происходит Октябрьская Революция и реализуется «красный проект» (Текущая Реальность, Реальность КЕПС), и ту, где возникает «Россия без большевиков».
Инвариантами для всех Реальностей без исключения оказывается:
Сохранение зоны Проливов или непосредственно под контролем кемалевской Турции или под ее опосредованным контролем в версии интернационализации;
Фондовый кризис в конце эпохи (раньше или позже, но не позднее конца 1929 года);
Судьба Учредительного собрания в России (оно либо разогнано, либо обессмыслено).
Далее, для «октябрьской» группы Реальностей характерна трехцветная пиктограмма со скелетом типа «противовес», наличие культурного феномена 1920-х годов, та или иная форма дефолта по российским долгам, более или менее ускоренная российская (советская) индустриализация, провал Генуэзской конференции и подписание Рапалльских соглашений между Россией и Германией.
Россия в этих Реальностях остается вне системы союзов.
Вторая Мировая война начинается в конце 1930-х годов, и Россия выходит из нее победителем.

«Антибольшевистские Реальности» имеют совершенно иную структуру.
Пиктограмма двухцветная, с преобладанием черного цвета войны (черно-желтая или черно-красная). Ее скелетом является линейный конфликт. Культурный феномен 1920-х годов отсутствует или резко ослаблен.
Выплачиваются ВСЕ российские долги (в наилучшей версии – в обмен на долю германских репараций). Генуэзская конференция имеет ограниченный успех. Хотя соглашение Рапалльского типа, так или иначе, неизбежно, оно подписывается заметно позднее и играет иную роль.
Россия присоединяется к Германии, как «Обиженная страна». Вторая Мировая война начинается раньше, на границе 1920-х и 1930-х годов. Атомное оружие в войне не применяется и не существует даже в качестве теоретической разработки.

Практически, мы сразу от 1910-х годов переходим к 1930-м, от одного блокового противостояния к другому. В этой Реальности новая мировая война вспыхивает раньше, правда, и завершается она быстрее. Очень маловероятно, что не успевшая совершить инфраструктурный, технологический и технологический рывок Россия, имеющая в качестве союзников ослабленную Германию и небоеспособную Италию, окажется по итогам этой войны в лагере победителей. Мира, лучшего, чем довоенный, она точно не получит.
Простая структура мира предполагает линейность мышления. Технологическое развитие пойдет даже быстрее, чем в Текущей Реальности, но концептуальных и культурных инноваций не будет.
После поражения русской революции мир резко поправеет. Коминтерн или не возникнет совсем, или будет влачить маргинальное существование. В условиях, когда коммунистического движения нет, а социал-демократическое скомпрометировано, неизбежно «всплытие реликтов» в виде новой волны анархических выступлений, воистину бессмысленных и беспощадных.
Мы получаем Реальность, гораздо менее содержательную, чем Текущая, к тому же стремящуюся к цикличности и постоянному воспроизводству (институционализации) Первой Мировой войны.
29. «Генеральное сражение» Первой Мировой войны дало нам четыре основных сценария Вероятными были PaxGermania иPaxRutenia, а реализовался «прорывной» сценарий PaxAmerica, который вывел на лидирующую позицию в мире державу, к началу войны второстепенную. Британия не смогла выиграть свой Трафальгар (хотя, прямо скажем, возможности для этого были), утратила цивилизационный приоритет, инерционный сценарий PaxBritania и господство на море.
Но ушедшие в андеграунд сценарии оказывают воздействие на реализованную Текущую Реальность. PaxGermania представлен, пусть и в искаженном виде, во всех Реальностях военного сюжета, в мета-историческом аттракторе, которым стала Вторая Мировая война.
PaxRutenia реализуется в виде «красного проекта», опирающего на Октябрьскую Революцию, и не нужно забывать, что, в конце концов, Россия «переиграет» мировую войну, разгромит гитлеровский Рейх и станет сверхдержавой. Но не будем забывать также и кратковременность, эфемерность этого успеха.
Британия смогла сохранить себя, как уникальный элемент мета-пиктограммы, что предполагает у нее наличие нереализованного потенциала развития, который пока не проявился в Текущей Реальности.



X. Какое влияние Октябрьская революция оказала на последующую историю?

30. Революция, свершившаяся в православной стране, носила отчетливо христианский характер и предполагала строительство «царства Божьего на Земле», то есть, собственно, коммунистического общества, идеальной и конечной стадии общественной эволюции. В классическом учении Маркса и Энгельса об этой стадии говорилось, но в очень общих чертах и с очевидными ошибками. Вменяемую модель коммунистического будущего большевикам пришлось выстраивать самостоятельно, и делалось это, в общем, «на коленке», без серьезного анализа, что привело к крайностям «военного коммунизма», вспышке анархизма, ожесточенному переделу собственности и культурным перверсиям типа теории «стакана воды» или разговоров об обобществлении женщин. Тем не менее, сама идея исполнить божественный план в отношении России своими руками, без Бога, и даже вопреки ему, оказалась столь притягательной и столь соответствующей русской мессианской традиции, что дожила до наших дней и породила совершенно уникальное явление – русский зиротеизм.
Это – христианство без Создателя, но при выполнении всех его функций. Отвергая и Бога, и ницшеанских сверхлюдей, зиротеизм ставит на эту позицию человека-творца, свободного и способного жить достойно, не ожидая посмертного воздаяния и не страшась ни адских мук, ни Вечности, ни Небытия. Зиротеизм несет в себе огромную энергетику и поддерживает высокую сложность мышления. Возвращение от него к дежурному российскому православию воспринимается, как недопустимое упрощение мира.

После войны, в 1922 – 1923 гг. В.Вернадский подвел под коммунистическую идею серьезную онтологическую и философскую базу в виде концепции ноосферы, которая рассматривала разум, как явление планетарного, «может быть, космического» масштаба. Гораздо позднее, уже в 1960-е годы ноосферный коммунизмВ.Вернадского был обобщен И.Ефремовым, выдающимся палеонтологом, философом и писателем-фантастом.

31. В последующие годы России продолжается борьба социалистической и коммунистической линии. Двадцатые годы протекают под знаком коммунизма, что проявляется, в частности, в создании советской фантастики. В тридцатые годы преобладает линия социализма, в результате чего страна – очень своевременно – заканчивает реализацию программы КЕПС – ГОЭЛРО. Проводится ускоренная индустриализация, завершается образовательная революция, создается сильная армия и мощная централизованная военная империя. Все – в полном соответствии с чаяниями российского генштаба 1917 года.
В мире тридцатые годы открываются экономическим кризисом, а заканчиваются войной. Структура противоречий стремительно упрощается и, в значительной мере, возвращается к картине 1900-х годов. Сороковые годы повторяют 1910-е, но совсем с другой войной – и с другой ролью России в войне. На этот раз она не только в лагере победителей, она – неоспоримый победитель, удостоившийся имени сверхдержавы. Человеческие и материальные потери в войне чудовищны, прежде всего, для России.
Сразу после войны – катастрофический недород на фоне необходимости очень быстро создавать ядерное оружие. Очень быстрый, катастрофический переход к «Холодной войне».
Пятидесятые годы – еще один культурный и психологический феномен. В мире господствует страх ядерной войны и линейная логика военно-политических блоков. Но эти блоки различны не формально, а содержательно. Борьба идет не за территорию, не за союзников, не за количество ядерных боеголовок, а за образ Будущего. Она идет в военной и экономической областях, но также в познании и образовании, в культуре.
После смерти И.Сталина в СССР начинает преобладать линия коммунизма в ее наиболее чистой ноосферной интерпретации. Создается «стандартная модель» Ефремова-Стругацких, прописанная в литературе и кино. Космический прорыв 1957 – 1961 года на время соединяет фантастику и реальность. Шестидесятые годы – апофеоз «красного проекта» – и начало его системного кризиса.

32. На Космос было поставлено слишком много. И, прежде всего, в области онтологии. Ноосфера, «пояс жизни», русский космизм. «Аэлита». Советские люди ждали от космоса страшных чудес ((с) Ст.Лем). Безжизненность Луны предполагалась. Но Марс и Венера должны были повторить Землю.
«Совсем близко поплыли песчаные конусы, чёрные скалы, россыпи каких-то сверкавших зелёных кристаллов. Звездолёт методически вил спираль облёта планеты от одного полюса к другому. Никакого признака воды и хотя бы самой примитивной растительной жизни. Опять «хотя бы»!..
Появилась тоска одиночества, затерянности корабля в мёртвых далях, во власти пламенной синей звезды… Эрг Hoop чувствовал, как свою, надежду тех, кто снимал фильм, наблюдая планету в поисках хотя бы прошлой жизни. Как знакомы каждому, кто летал на пустые, мёртвые планеты без воды и атмосферы, эти напряжённые поиски мнимых развалин, остатков городов и построек в случайных формах трещин и отдельностей безжизненных скал, в обрывах мёртвых, никогда не знавших жизни гор!»
Восемь планет Солнечной Системы оказались безжизненными. Вселенная – пустой, с тысячелетиями пути между ненужными звездами, лишенными жизни и планет. Космическая гонка в масштабах Луны проиграна, а в масштабах ближайших планет потеряла смысл.

33. Союз возвращается к социалистической линии развития, но ее творческий потенциал исчерпан, а достижение важных формальных результатов типа ядерного паритета или повышение уровня жизни в стране до вполне приемлемого уже никого не радует. В начале 1990-х годов «красный проект» закрывается, и нельзя сказать, что несвоевременно.

34. Обошлось даже без гражданской войны, хотя, как раз в этом случае были и две антагонистические картины мира, и две несовместные экономические модели. «Эффективные менеджеры» разрушили советскую экономику почти до основания. В этом они оказались поразительно эффективны. В 2010-е оказалось, что какие-то производства удалось спасти или спрятать, следовательно, были отдельные лица и социальные группы, способные на какое-то действие.
История повторилась. После семидесяти лет власти коммунистической элите было нечего сказать ни армии, ни народу, ни даже собственной партии. Для гражданской войны, даже для одного «ледяного похода» не было ни энергии, ни воли, ни идеи. У новых белых, верхушка которых стала «новыми русскими» идеи были, но очень уж примитивные и, к тому же, чужие. Идеи эти были жестко конкурентны, как и основывающиеся на них модели «эффективного менеджмента», что и привело к своеобразной примитивной форме гражданской войны – заказным убийствам, бандитизму и рейдерским захватам.

35. В 2010-е годы с этим, в каком-то приближении, справились.
И здесь оказалось, что если Советский Союз был страной без настоящего, то Россия оказалась страной без будущего. И чем лучше идет восстановление военной, экономической и политической мощи державы, тем ярче это проявляется.
Сегодня Россия имеет два вероятных сценария развития – «Византия» и «Назад в СССР». Оба они обращены в прошлое – царское или советское. Оба гарантируют ряд тактических успехов, но не имеют стратегической перспективы.
И мир, потерявший постоянную рефлексию своего развития через «красный проект», начал услужливо воспроизводить паттерны столетней давности. Он тоже не имеет стратегической перспективы, при этом наращивает противоречия на всех уровнях – от межблоковыхдо коммунальных.
Вероятна война.
Плохо, что даже она не станет решением этой системы противоречий.
Ни в мире, ни в России, несмотря на многочисленные высказывания по этому поводу СМИ и даже некоторых акторов, сейчас нет революционной ситуации. Верхи вполне могут управлять и по-старому, и по-новому (то есть, организовывать и проводить реформы).
Можно сказать, что низы согласны жить и по-старому, и по-новому, но в действительности при нынешнем уровне образования низов и нет: есть совсем люмпенизированный слой, он не содержателен и не может быть движущей силой революции, и есть очень разнообразные «другие верхи».
Как любой город в России считает себя столицей, так и любой слой, имеющий хоть какую-то позицию, рассматривает себя, как элиту. Это ужесточает политическую жизнь, но препятствует революционной ситуации в ее классическом (например, украинском) виде.
В России есть мета-революционная ситуация.
Она связана, во-первых, с особенностью страны, как осознающей себя и включенной в мировую историю территории, во-вторых, с инфраструктурной и технологической недостаточностью страны, угрожающей ее существованию, как осознающей себя территории. Как уже говорилось, российская история циклична, и в 2017 году приходится решать, в общем, те же задачи, что и в 1917-м
Ситуация подогревается политическим кризисом, возникшим после пассионарного и экономического подъема.


36. 1905 – 1917 гг.:
Власть: «Вам нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия».
Революция: «Да нет. Нам тоже, прежде всего, нужна великая Россия. Но вы еще верите, что этого можно достичь без великих потрясений, а мы уже нет…».

2015 – 1017 гг.:
«Великие потрясения уже не помогут. Уже думать надо…».

Условная «революция без революции», революция сверху, смена элит – все это неизбежная «обязательная игра». Социалистический проект на его новой стадии, аналог программы РСДРП 1903 года. Национальная Технологическая Инициатива вместо ГОЭЛРО. Схватка инженеров и администраторов сначала с менеджерами, а затем между собой, «дело Промпартии» под знаком борьбы с коррупцией или рейдерского захвата.
Надо полагать, все это – сделают. И, скорее, даже элиты, чем контрэлиты.
Вопрос в содержании.
Сегодня основной результат революции (или метареволюции) – это нахождение или сохранение места в истории той общности, которая революцию делает, а сама революция – это расширение количества и качества Будущего. Для Всех. «Чтобы никто не ушел обиженным».

http://znatech.ru/proekty/rodnoe_gosudarstvo/velikij_oktyabr_i_progress_chelovechestva/

Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal Беларуси! Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account